Мирные технологии «ядерных оружейников»

Борис Марцинкевич

13 июня 2018 г. 11:02:33

Разработки КБ Харитона приходят в гражданскую отрасль

Саров — наверное, самый удивительный город России. Город, в котором расположен Серафимо-Дивеевский монастырь, почитаемый поместными православными церквями как «четвертый земной удел Пресвятой Богородицы». Город, в котором было создано КБ-11 — то самое, в котором были разработаны и произведены все наши атомные и ядерные боезаряды, боеголовки ракет и торпед и та самая «Кузькина мать». Родина нашей атомной бомбы и место паломничества православных, город, в котором работает уникальный музей ядерного оружия и в котором нашли последнее упокоение мощи Серафима Саровского.

Одна из достопримечательностей Серафимо-Дивеевского монастыря, одна из главных его святынь — Святая Канавка. 25 ноября 1825 года Богородица явилась Серафиму Саровскому и повелела основать Мельничную общину, указав, как следует обнести это место канавой и валом. Серафим выполнил это указание, его слова зафиксированы Православной церковью:

«Канавка эта до небес высока и всегда будет стеной и защитой от антихриста».

Можно как угодно относиться к христианству вообще и к православию в частности — это личное дело каждого, но совпадение сказанного почти двести лет тому назад и того, что стало происходить в Сарове с 1946 года — потрясающее. Если попросить атеиста наглядно представить себе действия антихриста — половина назовет ядерное оружие и его применение против людей, Хиросиму и Нагасаки. Стеной и защитой от этого ужаса стало КБ-11 — здесь, в Сарове, наши атомщики, ученые, конструкторы, инженеры, рабочие своим умом, своим трудом разрушили ядерную монополию Штатов. Замечательная, восхитительная страна, ныне пытающаяся поучать весь мир демократии, гуманизму и человеколюбию. Страна, общественным и экономическим устройством которой мы все, если верить господам либералам, обязаны восхищаться всё свободное от сна время. Страна, с 1945 года создававшая планы ядерной бомбардировки наших городов, расширявшая раз за разом эти планы по мере роста ядерного арсенала. Саров, обитатели которого сломали все эти блистательные планы, отодвинувшие в бесконечность ядерный апокалипсис — город, выросший из поселка, по которому проходит Святая Канавка. Наверное, это просто совпадение, не более того.

Монастырь был закрыт в 1927 году, вал вокруг Канавки был срыт, сама она была почти полностью закопана. В 1945 году по решению руководства Спецкомитета начались поиски места для размещения производства атомной бомбы — искали так, чтобы было недалеко от Москвы, достаточно уединенное и чтобы не голое место, а оборонное предприятие с большой площадкой. Борис Львович Ванников, начальник Первого Главного Управления, отправил на поиски Юлия Борисовича Харитона и Павла Михайловича Зернова, будущих директоров КБ-11. Ванников предложил оценить и завод № 550 в поселке Саров — на этом предприятии в годы войны производили снаряды для «Катюш». Были и другие места, но Харитон и Зернов выбрали именно Саров, куда прибыли 2 апреля 1946 года. Место устроило и их, и Игоря Курчатова, и всех тех, кто начал строительство объекта, который какие только названия не носил — «населенный пункт КБ-11», «Объект 550», «База 112», «Шатки-1», «Москва Центр 300», «Кремлев», «Арзамас-75», самым известным, пожалуй, был «Арзамас-16».

Борис Львович Ванников

Попасть в Саров человеку постороннему если не невозможно, то очень непросто — тройной кордон, жесточайшая система пропусков, ведь РФЯЦ-ВНИИЭФ, как теперь называется КБ-11, был и остается основой нашего ядерно-оборонительного комплекса. Поэтому сказать, какое расстояние отделяет Святую Канавку от Музея ядерного оружия, мы не сможем, но экспонаты Музея не только рассказывают об истории атомного проекта, но и служат доказательствами удивительно точного, как выяснилось, предсказания Серафима Саровского.

Перечень «изделий» внушителен. Термоядерный и ядерные серийные заряды для первых серийных МБРЮ «королевских» Р-7А. Единственный в СССР ядерный боеприпас для орбитальной ракеты неограниченного радиуса действия. Ядерные боеприпасы повышенной стойкости к поражающим факторам ядерного взрыва и со специальными мерами по преодолению ПРО. Ядерные боеприпасы для разделяющихся и моноблочных головных частей для ракетного комплекса РВСН Р-36М2 — для «Воеводы». Ядерные боеприпасы для оснащения передвижных ракет, в том числе железнодорожного базирования, для крылатых ракет стратегического назначения классов «земля — земля», для оборонительных ракет классов «земля — воздух» и «воздух — воздух».

Прочитайте этот список, посмотрите фотографии и вернитесь к словам Серафима Саровского. РВСН на 95% оснащены ядерными боеприпасами и боезарядами, разработанными и созданными в Сарове, в КБ и на заводах ВНИИЭФ. Об удивительных людях, создававших эти боезаряды и боеприпасы, рассказывать нужно обязательно — уже для того, чтобы попытаться понять, как они выдерживали такую работу. С одной стороны, они ведь отлично понимали, что создают самое мощное, самое разрушительное оружие в человеческой истории, что прилагают усилия для того, чтобы удар этим оружием был неотразим, чтобы с ним были неспособны справиться никакие оборонительные технологии. Один удар, один взрыв — и миллионы смертей, на многие годы безжизненные территории. Это — страшно. И это было необходимо для того, чтобы эти удары и взрывы не произошли никогда, ибо только страх, страх неизбежного возмездия останавливает тех, кто видел в ядерном оружии лучшую гарантию возможности диктовать всему миру свою волю. Удивительная, самая необычная работа…

Ядерные оружейники на АТОМЭКСПО

С учетом направления основной деятельности огромное удивление вызывает тот факт, что РФЯЦ-ВНИИЭФ (Российский Федеральный Ядерный Центр — Всероссийский НИИ Экспериментальной Физики), как теперь называется КБ-11, вот уже несколько лет принимает самое активное участие в ежегодных атомных форумах АТОМЭКСПО. Самая секретная, самая сокровенная часть нашего атомного проекта, самые грозные части нашего ядерного оборонительного комплекса — и самый открытый, распахнутый зарубежным участникам и прессе атомный форум. Казалось бы, как одно может сочетаться с другим?

«Атомэкспо 2017»

Ответ на вопрос кроется в комплекте международных договоров о запрещении проведения ядерных взрывов. В 1963 году появился договор о запрещении взрывов в атмосфере, в космосе и под водой, в 1974 году СССР и США подписали договор об ограничении подземных испытаний ядерного оружия, в 1976 СССР и США ограничили подземные взрывы в гражданских целях мощностью 150 килотонн тротилового эквивалента. Эти меры были необходимым и действенным способом остановить или хотя бы притормозить гонку вооружений, свои функции они исправно выполнили и выполняют. Однако то, что хорошо для всех нас, не обрадовало профессионалов Сарова — совершенствовать ядерное оружие необходимо было что тогда, что сейчас. Но мы прекрасно понимаем, какого уровня специалисты были собраны всей страной в КБ-11 — разумеется, что они нашли выход из данной ситуации, причем далеко не один.

Напомним, что в атомной и ядерной физике температура и скорость элементарных частиц — понятия тождественные, понять это несложно без использования формул квантовой теории. Нагляднее всего, пожалуй, вот такая картинка — как только мы пытаемся нагреть частицу, она старается от нас убежать, причем чем больше температура, тем стремительнее ее бег. Термоядерные взрывы — это огромные температуры, поэтому в КБ-11 стали стремительно развиваться технологии ускорителей элементарных частиц. Термоядерные взрывы — это огромное давление и интенсивное излучение, поэтому в КБ-11 стали развиваться лазерные технологии. Чтобы теоретически рассчитать, какие условия создаются в эпицентре ядерного взрыва, как и на что влияют его поражающие факторы, нужно очень много считать — и в Сарове стали развивать компьютерные технологии. Исполнение договоров участниками требовало и требует разработки более совершенных систем контроля и учета — и это направление стало неотъемлемой частью работ и забот КБ-11. Каждое из этих направлений «переросло» чисто оборонительные, военные приложения, в Сарове стали накапливаться знания и опыт в отраслях, которые принято называть «гражданскими», имеющими серьезный спрос в различных отраслях науки и экономики.

«ЛОГОС»

В 2010 году в Сарове начали разрабатывать собственную операционную систему, и многие считали это пустой потерей времени — весть есть MacOS, Windows, другие распространенные системы, которые покрывают все потребности. Однако вместе с 2014 году пришел вопрос «Как защитить наше программное обеспечение, как делать все своими собственными силами?» — вопрос, на который в Сарове ответ уже был. Система полного жизненного цикла «Цифровое предприятие» и пакет программ «ЛОГОС» — уже готовые разработки ВНИИЭФ.

Летом прошлого года состоялось заседание Совета при президенте РФ по стратегическому развитию и приоритетным проектам, в ходе которого министр промышленности и торговли Денис Мантуровконстатировал:

«Есть область, где мы имеем сильные стартовые позиции для цифровизации — разработка сложного программного обеспечения. В этом сегменте нужно отметить созданный в Сарове многофункциональный пакет инженерного анализа и суперкомпьютерного программирования «ЛОГОС», предназначенный для моделирования аэро-, гидро‑ и газодинамики, тепломассопереноса, турбулентного перемешивания, прочности и деформации».

Первые лицензионные продажи начались в 2016 году — «ЛОГОС» с удовольствием стали приобретать предприятия оборонного комплекса, авиационной и автомобильной промышленности, ракетно-космической отрасли. Инициативу саровцев тут же подхватили в самом Росатоме — группа компаний ASE, инжиниринговый дивизион нашей государственной корпорации по атомной энергетике. Именно ASE выступает генеральным подрядчиком строительства АЭС за рубежом, она отвечает за модернизацию отечественных АЭС, она занята проектированием и строительством объектов по обращению с радиоактивными отходами и отработанным ядерным топливом, проектирует и строит тепловые электростанции. Гордость ASE — разработанный ею цифровая платформа управления жизненным циклом сложных инженерных объектов Multi-D, уже доказавшая свою необходимость для сокращения сроков и стоимости возведения АЭС. Multi-D разработана, прежде всего, для предприятий атомной отрасли, но обладает значительным потенциалом тиражирования на другие отрасли промышленности.

На АТОМЭКСПО-2018 ASE и ВНИИЭФ договорились о сотрудничестве — развитие на этой базе многопрофильной промышленно-технологической платформы представляет широкие и — главное! — реальные возможности для реализации государственной программы «Цифровая экономика».

Совершенно естественно, что этот программный продукт ВНИИЭФ регулярно демонстрирует на АТОМЭКСПО, рассказывая о нововведениях, об успешном использовании ЛОГОСа постоянно появляющимися новыми клиентам и партнерам. При этом компетенции ВНИИЭФ таковы, что они готовы «подстроить» ЛОГОС под каждый конкретный проект, сделать его максимально привлекательным для каждого клиента — пакет ЛОГОС типовой, но легко приспособляем под оптимальную конфигурацию. В этом году о ЛОГОСе и Multi-D было поручено рассказывать ASE — две компании смогли наладить сотрудничество до уровня, когда база двух программных продуктов стала общей. Насколько успешно идет тиражирование ЛОГОСа, можно понять, просто перечисляя заказчиков: Московский Авиационный Институт, ОКБ «Сухой», НПО «Машиностроение», ОКБМ им. Африкантова — серьезные предприятия из разных отраслей промышленности, которые довольны полученным результатом настолько, что становятся «рекламными агентами», обеспечивая расширение круга заказчиков.

Автоматизированные системы управления

Совсем недавно мы рассказывали о контрактах Росатома с французскими атомно-энергетическими корпорациями Франции, подписанными в ходе Петербургского международного экономического форума, и мы уже успели услышать сетования некоторых из наших читателей о том, что Россия отдает «самые лакомые куски» новых проектов АЭС нашим же французским конкурентам. Но информация в этой статье была не аналитической — подробный обзор подписанных контрактов быстрым не будет, речь ведь идет о построении стратегического альянса. Но об одном нюансе расскажем сегодня, ведь речь идет о гражданских проектах ВНИИЭФ.

На базе КБ №2, созданного в структуре ВНИИЭФ, в 1966-м был организован нижегородский филиал Центра — НИИ измерительных систем им. Ю.С. Седакова. Сегодня институт стал современным научно-производственным комплексом, включающим научно-исследовательские и технологические подразделения, опытное производство радиоэлектронной аппаратуры, изделий микроэлектроники, вычислительный и испытательный центры. Удивлены такому описанию, привыкли к традиционным словам о том, что своего собственного производства микроэлектроники в России не осталось? Так оно и есть — но только это не касается производства микроэлектроники специального назначения. Той, которая способна выдерживать радиацию, температуру, давление, выходящую далеко за рамки привычного — это производство, технологии которого создавались во времена легендарного Минсредмаша, Росатом не только сохранил, но еще и приумножил.

Горьковский НИИИС за годы работы сделал огромный вклад в укрепление и развитие нашего ядерно-оборонительного комплекса, а с той поры, как он стал нижегородским, направление его деятельности стало куда как более широким. НИИИС с 1989 года начал сотрудничество с Газпромом — разрабатывал в интересах нашего газового гиганта системы АСУ, автоматизированных систем управления — для буровых установок, для компрессорных станций, для линейных участков газопроводов. Через 10 лет НИИИЭС начал разрабатывать проекты АСУ ТП (АСУ технологических процессов) для АЭС, при этом производственные цеха института позволяли превращать эти проекты в «умное железо».

И результаты не заставили себя ждать — в 2004 году НИИИС создал АСУ ТП для энергоблока №3 Калининской АЭС, первый такой проект в истории нашего атомного проекта. От чертежей к производству микроэлектроники, шкафов аппаратуры, блоков управления. В 2005 НИИИС стал генеральным конструктором АСУ ТП для АЭС «Куданкулам» — и это был первый наш зарубежный контракт, оснащенный отечественной разработкой одной из самых важных частей энергоблока. Нижегородские АСУ ТП обеспечивают надежную работу энергоблока №2 Ростовской АЭС, НИИИС разработал эти системы для АЭС «Бушер» в Иране, Калининской и Нововоронежской, Ленинградской АЭС-2 с новейшим реактором ВВЭР-1200, Белоярской АЭС с реактором БН-800, стал генеральным конструктором АСУ ТП для Белорусской АЭС.

Tasnim News Agency

АЭС «Бушер» в Иране

В декабре 2017 года в недрах Росатома произошло «тихое» событие — во исполнение распоряжения президента России НИИИС снова стал филиалом РФЯЦ-ВНИИЭФ, и это далеко не «реформа ради реформы» — в Сарове тоже умеют разрабатывать и производить компоненты АСУ, теперь все это организационно сосредоточено, собрано в «один кулак». И получается, что подписывая договоры о сотрудничестве с французскими компаниями, Росатом не намерен «прогибаться» под иностранцев — любая попытка получить ими какие-то эксклюзивные права и льготы тут же натолкнется на наличие мощнейшего конкурента в составе нашей атомной корпорации. Так что нет никаких поводов для стонов и посыпания головы пеплом — либо французы смогут делать предложения, которое устроят Росатом, либо будут наблюдать, как заказы уплывают в другие руки. И это — только один из нюансов, «спрятанных» внутри новостей процитированной нами статьи.

Разумеется, разработки НИИИС были представлены на АТОМЭКСПО-2018, но не на стенде ВНИИЭФ, а в составе экспозиции, которую показывало АО «Русатом автоматизированные системы управления» — компания-интегратор в области АСУ ТП, объединяющая возможности не только ВНИИЭФ и его старого/нового филиала в лице НИИИС, но и еще 12 структурных единиц Росатома.

«Русатом АСУ» было сформировано совсем недавно — в 2015 году, но результаты интеграции уже есть, и они внушают надежды. К достижениям НИИИС «Русатом АСУ» уже в 2016 добавило новые, став разработчиком комплектов оборудования для АЭС в Финляндии и в Венгрии, и в том же году был дан старт новому направлению бизнеса. Для России он соответствует популярному слову «импортозамещение», которое становится делом, для Росатома это — развитие неядерных направлений бизнеса. Новый проект называется «Электротехника», и в его рамках «Русатом АСУ» будет выполнять роль интегратора бизнеса по разработке и изготовлению электротехнического оборудования, займется проектированием электросетевых объектов. Это и возрождение отечественной школы электроники, и дополнительный сервис для всех заказчиков наших АЭС — Росатом теперь способен не только спроектировать и возвести энергоблоки, но еще и рассчитать и реализовать схемы выдачи мощности, схемы подключения к национальным объединенным электроэнергетическим системам, да еще и в комплекте со всем необходимым программным обеспечением, «сшитым по лекалам» конкретных заказчиков. Согласитесь — для ВНИИЭФ, который стал составной частью этого направления бизнеса, это направление становится новым вызовом, новым направлением развития. В интересное время живем — создатели самого грозного в мире оружия становятся лидерами мирных направлений энергетики и электронной промышленности.

От «Аргуса» — к «Аргусу-М»

В 2016 году Росатом предложил саровцам заняться еще более мирным, еще более гуманным направлением — поучаствовать в развитии ядерной медицины. О том, что значит для ядерной медицины метастабильный изотоп технеция-99, как его получают и что такое растворный реактор «Аргус», мы уже рассказывали, но эти рассказы были больше посвящены первому «Аргусу», разработанному и созданному в прошлом веке, для его модернизации предстояло провести немало работы.

Прежде всего необходимо, чтобы он соответствовал требованиям МАГАТЭ по ограничению степени обогащения топлива по содержанию изотопа урана-235 до 20% — превышение этого порогового значения запрещено Договором о нераспространении ядерного оружия. Следующая задача — сделать проект максимально универсальным, обеспечить реализацию всех возможностей, заложенных в конструктив реактора его создателями. Технология растворного реактора позволяет не только нарабатывать изотоп молибдена-99, этот реактор можно использовать для научных исследований, он может использоваться в качестве учебного, на нём можно выполнять работы, необходимые геологам. При этом не менее важна и экономическая составляющая — стоимость модернизированного реактора, проект которого получил название «Аргус-М», не должна превышать стоимость изначального образца. Только в этом случае «Аргус-М» получит шанс стать самым массовым реактором в истории мирового атомного проекта — недорогой, универсальный, востребованность которого может стать чрезвычайно высокой для стран, не входящих в состав «атомного клуба», которые не могут позволить себе слишком большие инвестиции в развитие собственного атомного проекта.

«Оружейники» Сарова по достоинству оценили потенциальные возможности «Аргуса-М», новые перспективы, открывающиеся перед ВНИИЭФ. Собственные производственные мощности и традиционные крепкие связи со всеми подразделениями Росатома позволяют создать полностью укомплектованный продукт — как сам реактор и системы его жизнеобеспечения, так и все комплектующие, необходимые для получения молибдена-99, проверки его качества, упаковки в генераторы технеция-99. Саров имеет собственный аэропорт, поэтому и логистические проблемы — сроки поставок медицинских изотопов, имеющие в данном случае критическое значение, вполне могут быть решены. «Аргус-М» не требует большого количества сотрудников, специалисты ВНИИЭФ считают, что обслуживание одного комплекса вполне могут обеспечить от 27 до 32 человек, которых они смогут готовить для каждого заказчика у себя, в Сарове. АТОМЭКСПО-2018 подарил нам удивительную возможность взять интервью у Владислава Шаравина, руководителя проекта «Аргус-М», но немало информации о том, какие еще есть варианты использования этого реактора, в небольшой объем интервью не поместилось.

Идей много, а ВНИИЭФ имеет удивительную особенность — здесь идеи очень быстро воплощаются в готовые изделия. Есть соображения о том, как технеций-99 может оказаться большим помощником для геологов, о том, как получать не только молибден-99, но и другие изотопы, необходимые для ядерной медицины. Не забывают саровцы и о возможностях программистов, которые могут оказать существенную помощь при создании типового медицинского ядерного центра. Для работы в этой отрасли медицины в России недостаточно квалифицированных специалистов, взаимодействие с Министерством здравоохранения только начинается, но программное обеспечение вполне может снять часть проблем.

Централизованная дистанционная обработка результатов анализов — вот то, что ВНИИЭФ может предложить своим партнерам по отрасли и Министерству здравоохранения для того, чтобы улучшить медицинское обслуживание нашего населения и обеспечить качественную работу ядерных медицинских центров, создание которых «Русатом Хэлскеа» инициирует за рубежом, причем сделать это быстро. Освоить методику диагностических процедур, результаты которых будут обрабатываться не там, где их проводят, а в едином научном центре — необходимое для этого программное обеспечение специалисты ВНИИЭФ способны создать в том виде, который устроит медиков. В таком случае в диагностических отделениях центров ядерной медицины смогут работать и те медики, которые не получали дополнительное образование в области атомной физики — вот подход, который позволяет получить результат быстро и качественно.

В этом случае и ВНИИЭФ сможет полнее реализовать наработанные компетенции — огромный опыт и знания, накопленные за годы работы над ядерным щитом России, будут использованы в самой мирной, самой гуманной части атомного проекта. Продолжая выполнять оборонные задачи, саровцы способны помочь промышленности, помочь России войти в число лидеров по развитию самой передовой отрасли медицины, и уже очевидно, что решать для этого надо не научно-технические, а организационные проблемы. Удастся улучшить взаимодействие Росатома и Министерства здравоохранения — улучшатся и получаемые результаты.

«Тианокс»

Конечно, тему создания центров ядерной медицины, новых предложений Росатома в этой сфере хотелось бы продолжить, но для этого разумнее всего получать ее в более полном виде именно от «Русатом Хэлскеа», и мы очень надеемся, что сможем этого добиться. Тем более, что саровские «оружейники», что называется, вошли во вкус — ВНИИЭФ демонстрировал на своем стенде АТОМЭКСПО-2018 еще один удивительный медицинский прибор, при создании которого были получены пять российских патентов на изобретения. Основа разработки медицинского аппарата «Тианокс» — «родная» для ВНИИЭФ теория взрыва, которую атомные профессионалы использовали в мирном направлении. В медицинской практике при лечении нарушений легочного кровообращения используются ингаляции оксида азота. Это химическое соединение обладает противовоспалительными свойствами и положительно влияет практически на все процессы в организме человека — на образование тромбов, системы перфузии и вентиляции. Непонятна медицинская терминология?

Оксид азота нужен при терапии инсультов, инфарктов, легочных заболеваний, легочной недостаточности у новорожденных, при лечении плохо заживающих ран, патологиях почек — список велик, заболевания в нём весьма тяжелые. Оксид азота сейчас производят в стационарных пунктах, потом заливают в баллоны, тем или иным способом доставляют в медицинские учреждения, где их сотрудникам приходится изощряться для того, чтобы обеспечить нужное процентное соотношение при проведении лечебных процедур. А «Тианокс» синтезирует химически чистейший оксид азота из атмосферного воздуха при помощи газового разряда прямо у постели больного в нужном количестве, работает от обычной розетки.

Дизайн аппарата саровцы разрабатывали вместе с медиками — на какой высоте установить дисплей, какого размера должны быть колеса, ширина и высота, чтобы он без проблем входил в лифты, как расположить органы управления так, чтобы исключить любые ошибки при формировании нужных доз и давления. Предусмотрено всё, клинические испытания закончены, «Тианокс» уже со следующего года начнет поступать в наши клиники. По мнению медиков, массовое внедрение терапии оксидом азота способно увеличить среднюю продолжительность жизни россиян на 2,5 года в силу того, что сократит количество смертей на 100−150 тысяч в год. Ну, а для Сарова и ВНИИЭФ как производителей этот проект обеспечит серьезную загрузку — уже сейчас количество фактических заказов выросло до 1'000 штук, а общая потребность только российского рынка — не менее 10'000. Стоимость «Тианокса» достаточно демократична — 2,5 млн рублей, аппарат может придти туда, где рядом нет никакого химического производства, избавит от необходимости возиться с баллонами.

Аналогов «Тианокса» в мире просто нет — укомплектовать пять изобретений в один аппарат смогли только профессионалы ВНИИЭФ, так что перспективы на международном медицинском рынке весьма оптимистичны. «Кузница ядерного оружия» становится центром высокотехнологичной медицины — саровцы уверены, что «Тианокс» станет только началом нового направления их деятельности.

Стенд ВНИИЭФ на нынешнем АТОМЭКСПО с первого взгляда казался довольно скромным, но каждый экспонат, который был на нём представлен, как видите, заслуживает отдельного рассказа, в рамки одной статьи они точно не поместятся. Закончены испытания изделия с аббревиатурой ТУК-137, «транспортно-упаковочного комплекса номер 137». Любой атомный реактор требует ядерного топлива, любой атомный реактор производит ОЯТ, облученное ядерное топливо. Надо уметь доставлять свежее топливо от производителя к потребителю, надо уметь хранить и безопасно доставлять ОЯТ от реактора до места переработки — и это отдельный серьезный рассказ.

Серийно ТУКи в России пока не производятся, но Росатом сам себе не оставляет права выбора — технология нужна, и нужна она в промышленном виде. Вариантов нет — АЭС появятся в песках Египта и встанет у пирса порта Певек, новые реакторы будут строиться в Китае и в Финляндии, расстояния сами видите. Доставка таких специфических грузов должна быть не просто надежной, а очень надежной, потому требования к ТУКам вот такие, как изображено на схеме. Требования — серьезные, поэтому и рассказ об этих изделиях и о планах их производства нужен отдельный и подробный.

ВНИИЭФ сегодня — не только 20-тысячный коллектив специалистов высочайшей квалификации и градообразующее предприятие стотысячного Сарова. Это обладатель уникальных, не имеющих мировых аналогов технологий, позволяющих институту быть участником международных научных проектов, дающих возможность России развивать не хайтэк, а какой-то хайхайтэк — наверное, только такой термин можно применить к суперкомпьютерам, гамма-телескопам, «галактическому ГЛОНАСС» и многому другому, с чем мы постараемся вас, уважаемые читатели, познакомить подробнее. Тем более, что ВНИИЭФ эту часть своей работы секретной делать не намерен, что позволяет надеяться на получение информации из самых «первых рук».


Источник