«Всё равно полезу выручать москаля», — как русские и украинцы служат в Иностранном легионе

30 ноября 2016 г. 14:14:00

Около 35% служащих во французском Иностранном легионе — это русскоязычные из Восточной Европы. Согласно данным последних лет, значительную часть из них составляют выходцы из России и с Украины. В интервью изданию Газета.Ру двое легионеров — русский и украинец — рассказали о том, как политические противоречия и война в Донбассе повлияли на их отношения друг с другом.

Французский Иностранный легион (Legion etrangere) — одно из самых боеспособных соединений современной армии Франции. В его состав входит в том числе элитное подразделений французской армии — 2-й парашютно-десантный полк, который выполняет задачи, аналогичные тем, что ставят перед российским спецназом ВДВ.

Подчиняется легион напрямую президенту Франции, бойцы соединения участвовали во всех военных операциях, которые проводило французское государство в последнее время: в Косово, Мали и в Ираке.

В «кодексе легионера» прописано, что в этом соединении «нет цветов кожи, национальностей, вероисповедания», там все равны. Из этого вытекает, что все противоречия по национальному признаку будущие бойцы должны оставлять за дверью вербовочного пункта.

«Газета. Ru» побеседовала с русским и украинским бойцами Иностранного легиона, чтобы выяснить, насколько сильно конфликт на Донбассе сказался на их взаимоотношениях. По просьбе военных их имена, фамилии и некоторые личные данные изменены.

— Были ли у вас проблемы в изучении французского языка?

— Зверобоев: Поначалу да, но благодаря знаниям английского мне было учить его чуть легче, чем остальным. Сейчас я знаю все термины, необходимые мне для службы, хотя все равно хотел бы знать французский лучше.

— Какова ваша воинская специальность?

— Зверобоев: Сапер.

— Шпачик: Пулеметчик одного из пехотных полков. Хотя это несколько условно: навыками обращения с огнестрельным оружием должны, по инструкции, владеть все легионеры, все должны уметь управлять машиной и некоторыми видами бронетехники. Отдельно обучают связистов, саперов, военных санитаров, а также военных механиков.

— Есть ли в вашем подразделении люди с Украины / из России?

— Зверобоев: Да, трое украинцев.

— Шпачик: Русские есть. Хотя для французов и представителей иных национальностей все мы — белорусы, украинцы, русские и даже молдаване — русские.

По-русски говоришь, родился в бывшем СССР, значит, русский. Подробнее никто не вникает.

— Изменились ли как-то ваши отношения с украинскими или русскими сослуживцами после начала боевых действий в Донбассе?

— Зверобоев: Никак не изменились. Общаемся очень дружно как на территории части, так и за ее пределами.

— Шпачик: Нет, не особо изменились, тем более русские из моего подразделения здесь оказались уже после начала этого бардака. Про политику никто не говорит, да и особо не интересуется, если честно. Я даже больше скажу: во Франции в принципе эта тема неинтересна.

Для тех, кто живет здесь, происходящее на Украине — это какие-то мелкие разборки банановых республик.

Вот, например, у нас есть два парня с Украины. Оба были на «майдане». Только один — в «Беркуте», а второй — так называемый активист «майдана». То есть воевали, по сути, один против другого.

Да, вначале, когда они попали в учебку, у бойцов были разногласия по этому поводу, потому что каждый оставался при своем мнении. Но потом, как я уже говорил ранее про последний кусок хлеба, они стали чуть ли не лучшими друзьями.

— Обсуждали ли вы в принципе этот конфликт?

— Зверобоев: Да, конечно. Общее мнение тех украинцев, которых я знаю, в двух словах такое: «Зря наши правители все это затеяли, простые люди по обе стороны конфликта ничего от этого не выигрывают».

— Шпачик: Как я уже сказал, почти нет.

— Подшучиваете ли вы по-доброму друг над другом из-за вашего происхождения?

— Зверобоев: Конечно, и никто на это не обижается. У меня есть дежурная шутка про то, что они себе еду наверняка готовят на костре, так как привыкли без газа жить (улыбается). Это помогает отвлечься от тягот службы, в армии без юмора никак.

— Шпачик: Поржать над национальными особенностями — это дело святое. Всякие там «москали» и «бандеровцы» в шутках фигурируют постоянно.

— Участвовали ли вы в боевых операциях?

— Зверобоев: Я был не на боевой, но в миссии за пределами Франции, шесть месяцев там провел, только вернулся.

— Шпачик: Боевых действий Франция сейчас не ведет. И нескоро будет, так как хватает и внутренних проблем. Но в форме нас держат и постоянно готовят к боевым действиям. Что вполне логично.

— Если возникнет ситуация, в ходе которой появится угроза жизни вашему сослуживцу с Украины / из России, а единственным, кто мог бы ему помочь, окажетесь вы, вы поможете?

— Зверобоев: Конечно, здесь совершенно не важна национальность.

— Шпачик: Даже если я его терпеть не могу, все равно полезу выручать, и не только в боевых условиях. Это базовый принцип легиона, на этом все держится.

— Допускаете ли, что встретитесь когда-нибудь уже вне легиона с вашими сослуживцами с Украины / из России как друзья?

— Зверобоев: Не то что допускаю, а даже надеюсь на это. Мы успели стать хорошими приятелями за недолгое время совместной службы.

— Шпачик: Допускать-то допускаю, но это маловероятно, потому что жизнь в легионе от гражданской жизни сильно отличается, и нам, скорее всего, просто не о чем будет разговаривать. Те, кто уходит со службы, обычно уходят и из твоей жизни.


Источник





comments powered by HyperComments