Девочка, ставшая мальчиком - о смене пола

Михаил Он

2 марта 2018 г. 16:34:13

Попытка нормативной лексикой описать происходящее в пропагандой педерастии и прочих извращениях ...

В последние 15 лет меня очень беспокоит нарастающая мода на трансгендерность...

Один читатель пишет:

... Это какое-то сумасшествие: моя 12-летняя племянница посещает обычную среднюю школу в небольшом городе в штате Техас. Как я узнала вчера, она говорит, что большинство ее друзей в школе открыто назвали себя «бисексуалами». И речь о детях 10-11 лет.

То, как они об этом заявляют, говорит о многом. Хотя один мальчик действительно встречается с мальчиком (и его либеральная семья этим гордится), он является исключением (и у него необычная ситуация в семье). Большинство же подростков говорят нечто вроде: «Я предпочитаю противоположный пол, но я мог бы встречаться с кем-то и своего пола». То есть здесь речь, вероятно, идет не об истинном открытии, а скорее о том, что подростки пытаются накопить побольше опыта, чтобы коллектив принял их.

Вы только задумайтесь: дети боятся говорить о том, что им нравится только противоположный пол...

Другой читатель пишет:

Живя в Остине, я время от времени вижу «трансгендеров», особенно в более прогрессивной восточной части города (практически всегда это бывшие мужчины, ставшие женщинами). Но вчера, обедая в городе, я впервые увидел мальчика-подростка, полагаю, 12-13 лет, в юбке с накрашенными ногтями на ногах и крашеными волосами.

... если говорить о молодых людях, о подростках, это превращается в какую-то моду, потому что детей вынуждают быть «открытыми» (то есть восприимчивыми) к такому выбору и рассматривать его в качестве одного из вариантов своей жизни.

Это сильно сбивает с толку, если подростку в таком возрасте предлагают усомниться в его принадлежности к тому полу, с которым он родился... Через пару десятилетий сегодняшние дети достигнут зрелости, и их физическое состояние вряд ли позволит им иметь детей, а эмоциональное состояние — здоровые отношения. Наши дети пока еще очень маленькие, и они еще многого не знают, но я не хочу вести с ними подобные беседы в таком юном возрасте, хотя, боюсь, мне придется, и я знаю, что я не смогу вести себя так, будто это нормально и приемлемо. Сейчас бегство отсюда уже не кажется мне безумной идеей.

Вот посмотрите, через пять лет я напишу книгу «Я ошибался — нам пора спасаться бегством».

... Автор Бри Джонтри (Brie Jontry) утверждает, что активисты в медицинском сообществе и журнал The Advocate пытаются сдерживать и замалчивать результаты исследований, которые ставят под сомнение нынешние интерпретации истории с распространением трансгендерности. Приведу отрывки:

Пренебрежительное отношение к работе доктора Лизы Литтман (Lisa Littman) и попытки умолчать о ней являются проявлением недобросовестности. Во-первых, некоторые молодые люди (такие как моя дочь), пережившие стремительно развившееся расстройство гендерной идентичности, уже пришли в норму. Другие молодые люди, которым было обеспечено медицинское вмешательство, уже пожалели об этом. И таких «излечившихся» и разочарованных будет еще очень много.

Эта тенденция не осталась незамеченной во Всемирной профессиональной ассоциации по здоровью трансгендеров (WPATH) — по крайней мере некоторыми ее представителями. К примеру, 5 января клинический врач и ветеран WPATH Рейчел Сент-Клер (Rachael St. Claire) написала в Фейсбуке следующее (стоит отметить, что возможность комментирования была отключена сразу же, как появился ее пост):

«В 2015-2017 годах я консультировала нескольких совершеннолетних молодых людей — все они были AFAB („приписанного при рождении женского пола") — которые обратились ко мне за помощью в связи с тем, что они перестали ощущать себя бинарными трансгендерами, уже пройдя курсы приема тестостерона и пережив мастэктомию. У меня не было ни одного подобного случая за предыдущие 20 лет. Мои клиенты долгое время страдали, они стремятся к эмоциональному исцелению, они хотят смириться с необратимыми изменениями и продолжить исследовать свою сексуальную идентичность. Мы можем многое почерпнуть из их опыта».

Такие же опасения высказала клинический психолог из Калифорнийского университета Эрика Андерсон (Erica Anderson) — сама женщина-трансгендер — на слова которой ссылается автор колонки, опубликованной недавно в «Вашингтон пост» (Washington Post):

«Я думаю, что довольно много подростков увлекаются этим, потому что это модно», — сказала Андерсон, которая состояла в браке с женщиной и стала отцом двоих детей, прежде чем семь лет назад сменить пол.

«На наших встречах я часто выступаю в роли скептика. Я не уверена, что речь всегда идет от трансгендерности. Я думаю, что в нашем стремлении все поддерживать мы упускаем из виду этот важный момент. Для детей самое важное — чтобы сверстники их приняли. Среди профессионалов это тоже модно».

Еще:

В действительности, работа Литтман — это первая попытка исследовать эту сторону расстройства гендерной идентичности, и она получала информацию от людей, которые знают этих детей и подростков лучше, чем любой сторонник идеи трансгендерности, эндокринолог, психолог или терапевт — от их родителей.

Но вы нас не слышите.

Работа Литтман, как пишут ее критики, спорна по нескольким причинам, но в первую очередь из-за того, что она использует термин «стремительно развившееся расстройство гендерной идентичности» для характеристики нового типа молодых людей, считающих себя трансгендерами, в первую очередь тех, которые родились девочками и которые во время или после пубертатного периода начинают испытывать острое недовольство по поводу своего уже сформировавшегося тела и того, что значит — быть, ощущать себя и представлять себя женщиной.

Позвольте мне еще раз подчеркнуть: в этом термине определение «стремительно развившееся» относится к слову «расстройство», а не к гендерной атипичности. Что отличает этих молодых людей от предыдущих поколений молодых людей с расстройством гендерной идентичности, так это то, что они были вполне удовлетворены своей гендерной атипичностью в детстве (хотя некоторые демонстрировали массу типичных гендерных качеств), и они не были несчастными, не заявляли о желании и не хотели поменять пол. Несчастье накрывало молодых людей внезапно, каждый раз исключительно после воздействия на них со стороны их сверстников.

То, через что приходится проходить этим родителям и их детям, очень напоминает произведения Кафки — и ведущие СМИ никогда не станут об этом писать. Бри Джонтри пишет:

Наконец, тот факт, что стремительно развившееся расстройство гендерной идентичности обсуждается в консервативных СМИ, не является веской причиной для дискредитации этих данных. Многие родители на 4thWaveNow отметили то, что наши истории освещаются теми изданиями, которые мы обычно стараемся не читать. В этой политически ангажированной атмосфере важно, чтобы ученые, практикующие врачи и родители сотрудничали друг с другом под лозунгом «Не навреди», даже если те, с кем мы не согласны, призывают нас соблюдать те же меры предосторожности.

Дополнение.

Читатель по имени Митч выступил с весьма глубокомысленными комментариями:

Я уже давно ничего не комментировал здесь, но в целом я стараюсь следить за вашим блогом. Поскольку сегодня — по всей видимости, день трансгендеров, я выскажу свое мнение.

Для начала скажу, что мне 51 год и я — трансгендер: 19 лет назад я из женщины стала мужчиной. Я редко об этом говорю, потому что я живу в режиме «стелс», то есть я публично не заявляю о своей трансгендерности. Никто за пределами очень узкого круга людей не знает моей истории. На трансгендеров, которые скрывают эту свою особенность, часто смотрят со смесью жалости и презрения, потому что у них якобы не хватает мужества и чувства собственного достоинства, чтобы открыться.

Я думаю, что нас презирают еще и потому, что мы ничего не делаем для того, чтобы продвигать эту тему. Мы просто живем и извлекаем выгоду из крови, пота и слез тех бескорыстных мучеников, которые имели смелость открыться. И это действительно так. Я извлек очень много пользы для себя из работы активистов-трансгендеров — не в последнюю очередь то, что моя страховка покрыла мои операции и медицинское обслуживание.

Но парадокс заключается в том, что аргументы в пользу того, чтобы обязать страховые компании оплачивать операции по смене пола, подразумевают, что речь идет о патологическом состоянии, и что мы должны иметь возможность лечить истинно патологическое состояние. То есть, это либо истинно патологическое состояние — «ненормальность», которая требует лечения — либо это естественная идентичность, которую необходимо принять и радоваться ей. Либо одно, либо другое.

В последние 15 лет меня очень беспокоит нарастающая мода на трансгендерность. В те времена, когда я чаще общался с трансгендерами, я встречал много людей, которые заставляли меня задумываться о том, зачем им вообще нужно менять пол. Разумеется, это не мое дело, но я видел, как многие из них страдали уже после смены пола.

Лично я так не страдал. Мне смена пола далась относительно легко — я просто не представлял себе, как и почему я могу этого не сделать. Я не стану заходить слишком далеко и говорить, что это спасло мне жизнь, но я уверен, что, если бы я не сменил пол, я никогда не достиг бы того уровня, на котором я нахожусь сегодня. (Я плачу множество налогов, я женат на женщине консервативных взглядов, и, позвольте мне немного похвастаться, я успешно тренирую волейбольные и баскетбольные команды паралимпийцев.)

Но дети — это совсем другой уровень. Меня это действительно беспокоит. Я — один из тех людей-трансгендеров (полагаю, такие встречаются редко), которые ощущали свою «особенность» — на очень глубоком уровне — примерно с 4-летнего возраста. Как 4-летний ребенок мог такое понять? А как 4-летний мальчик понимает, что он мальчик? Или девочка? Как только он понимает, что значит — быть мальчиком, он сразу понимает все о себе. Он просто «знает», и большинство людей смиряется с этим и перестают сомневаться в этом, потому что это его «знание» подтверждается обществом на каждой шагу на протяжении всей его жизни. Я не знаю, как иначе это объяснить.

Я также не знаю, как можно научным способом подтвердить или опровергнуть нечто подобное. Но насколько была бы проще моя жизнь, если бы это можно было точно диагностировать в раннем возрасте и провести соответствующее лечение. У меня не было такого шанса, но, клянусь, если бы у меня была хоть какая-то информация о лечении трансгендеров, пока я рос, я бы ни за что не успокоился. (А я могу быть очень и очень настойчивым, я ни за что не отстал бы от своих родителей.)

Тем не менее, пока наука не научится точно диагностировать такие состояния — а я не знаю, как такое вообще возможно сделать — я встану на сторону тех, кто выступает против лечения детей, кто делает все возможное, чтобы помочь детям, страдающим расстройством гендерной идентичности, найти способ жить в мире с тем телом, которое им дал Господь, потому что такое отношение к проблеме влечет за собой наименьшее количество издержек, рисков, травм и является наиболее гуманным.

Что касается остального, я терпеть не могу трансгендеров-нытиков, вроде Дженнифер Бойл (Jennifer Boyle). Меня от них буквально тошнит, и именно из-за таких людей, как она, я ни за что не стану частью этой «кампании». (Хотя однажды я все же попытался, но быстро ушел, потому что мне было противно наблюдать отвратительное, детское, лицемерное поведение других трангендеров, работающих в моем городе).

... трансгендерная идентичность — это не то, что стоит считать нормальным и чем стоит хвалиться.

Rod Dreher


Источник