Сорос желает решать судьбу Европы

20 мая 2020 г. 20:16:21

Доктор Ласло Богар, Миклош Кевехази, Венгрия

Уже более двух тысяч лет тому назад греки определяли, что такое судьба. Они использовали два понятия для описания времени, потому что знали, что мы живем в два разных времени одновременно. Один из них назывался Хронос, который измерял время конечной единичной, неисчерпаемой, эмпирически переживаемой жизни. Другой был Каирос, который, с другой стороны, должен был обозначить бесконечное и универсальное существование вечности

Судьба, в интерпретации греков, — это промежуточное поле, связывающее жизнь с жизнью. Судьба тех, кто всегда может интегрировать свою одноразовую жизнь во вселенское существование, и тех, кто не может этого сделать, их судьба не будет предопределена.

В последнее время произошли два события в жизни Европы, которые могут драматически показать, сможет ли старый континент вернуться к своей исторической судьбе или будет навсегда обречена. Возможно, стратегия, изложенная Соросом, решила бы много проблем «старушки Европы», но не совсем так, как предполагает «спекулянт-филантроп».

Первым из этих событий является решение Конституционного суда Германии, он объявил неконституционным деятельность Европейского Центрального Банка, представляющий исключительно интересы «мировой финансовой империи».

Другое событие- это идея Джорджа Сороса о том, что Европейский Союз должен выпустить вечные облигации, чтобы доминировать в возникающем кризисе.

Европейский Суд, который действует как глобальный дисциплинарный орган, считает действия ЕЦБ несанкционированным. Стоит задуматься о том, как связаны эти два вопроса и каковы шансы Европы в последствии этих событий. Европейская интеграция с самого начала была основана на ложном пьедестале. Онтологическая ложь была построена на двух непреодолимых опорах.

Первая опора заключалась в том, что для финансово сильной и успешной, глобальной энергетической системы сильно контролируемая Западная Европа витриной, то есть важным визуальным оружием, «демонстрацией» в ее глобальной войне против советской империи. В этом контексте эта сильная и динамичная Западная Европа оставалась существенной даже после процесса «измельчения» Восточной и Центральной европейской периферии.

Вторая опора заключалась в сложной конвергенции экономических систем, и она значительно снизила трансакционные издержки европейских единиц в глобальных структурах капитала. В последствии это еще больше усилило иллюзию бесконечно большего процветания. Для того чтобы этот ложный фундамент был достоверным и легитимным, его нужно было облить глазурью возвышенных, но ложных «вечных европейских ценностей», и хотя никто по-настоящему не принимал его всерьез, пока существовал интерес к глобальной властной надстройке, трений не было.

Однако, если человеческое сообщество окажется в таком тупике лжи, это рано или поздно приведет к общему умственному и моральному упадку общества. Эта умственная и моральная порочность является отчасти причиной, а отчасти следствием фатального демографического спада, так что «долг» Европы теперь стал полным в материальном, физическом (население и здоровье), духовном, моральном и ментальном плане.

Эпидемия и, в частности, сопровождавшее ее великое падение поразили Европу до крайнего бедствия и упадка, и теперь она одновременно выявляет ложность и фальшь всей исторической конструкции, дефицит, который явно проявляется во всех измерениях жизни.

В то же время либеральные европейские структуры все еще «в бегах», то есть исповедуют реалии жизни. Они продолжают рассказывать о том, что может быть судьба Европы становиться ужасной и шокирующей после пандемии, но при этом разрабатывают стратегию, ведущую еще глубже в тупик. И поскольку это пока не очень получается, то в невообразимо жестоком тоне они пытаются обвинить тех, кто, подобно Виктору Орбану и другим политикам Европы разоблачают эти «смертные» стратегии Брюсселя.

Однако решение Конституционного Суда Германии показывает, что часть немецкой элиты ясно понимает, что, -как бы болезненно это ни было-, настало время конфронтации. Евро, который, по сути, является четвертым немецким имперским брендом, теперь находится в опасности, потому что и победители, особенно немецкая элита, и проигравшие, особенно южная периферия Европы считали систему жестокой и несправедливой, к тому же неустойчивой.

Более того, «глобальная надстройка власти», которая все больше теряет контроль над фундаментальными процессами мира, теперь не только не заинтересована в существовании сильного и единого европейского порядка, но и стремится добиться распада и упадка Европы по нескольким причинам, что делает это стремление еще более очевидным. Это является проявлением того факта, что Джордж Сорос теперь появился в качестве ликвидатора.

Стратегия, изложенная Соросом, что Европа сможет выйти из этой безнадежной ситуации только с помощью аннуитетных облигаций, действительно решит все, но не так, как предполагает спекулянт. Фактически это превратило бы Европу в публичную компанию с ограниченной ответственностью, чья «Контрольная палуба», то есть монополия на принятие решений, находилась бы в руках Сороса и «глобальной надстройки власти», которую «дядя Джорджи» представляет.

Этот силовой комплекс сейчас стремится полностью искоренить Европу, в частности задушить появление евразийской системы сотрудничества, которая является исторической альтернативой ей, включающей Европу, Россию и Китай.


Источник