Выборы президента Абхазии: политики объединились, но их избиратели — нет

9 сентября 2019 г. 21:08:03

По предварительным данным, победу во втором туре президентских выборов одержал действующий президент Абхазии Рауль Хаджимба. Почти на тысячу голосов он опередил своего оппонента — лидера оппозиции Алхаса Квициния.

Вне зависимости от конечных итогов выборов президента Абхазии сейчас можно начать обсуждать общие тренды, которые показал второй тур голосования.

Неожиданно высокие результаты действующего президента Рауля Хаджимба — в первую очередь. Этот электоральный результат увеличился вдвое по сравнению с первым туром.

Пока только вопросы без ответов. Что стало с электоратом Олега Аршба, который шел в союзничестве с экс-президентом Александром Анквабом и за малым не вырвал победу в первом туре у лидера оппозиции Алхаса Квициния?

За несколько дней до выборов два фланга оппозиции объединились, и, по идее, присоединение Анкваба к Квициния должно было гарантировать победу. Но этого не случилось, уже ясно. Почему?

Чисто математически электораты двух основных фигур абхазской оппозиции — Алхаса Квициния и Олега Аршба объединились, и это обеспечило коалиции ровно тот же результат, что и был в первом туре. Но тогда получается, что электорат всех оставшихся кандидатов плюс голосовавшие в первом туре против всех дружно проголосовали за действующего президента. Так быть не может.

Это значит, что призыву экс-президента Анкваба вняли не все его избиратели. Возможно, их часть готова была голосовать за Олега Аршба, но не стала голосовать за Алхаса Квициния. А может быть, часть его электората голосовала за Хаджимба. Вполне возможно. Отсюда вывод первый: политики объединились, но их электораты — нет. Уверенность оппозиционных лидеров в том, что люди гарантированно последуют их примеру, не оправдалась.

Но здесь нужно сделать важное отступление. В ночь на 9 сентября не было данных итоговой явки во втором туре президентских выборов в Абхазии. Всего проголосовало более 81 тысячи избирателей. Тогда как в первом туре примерно на 15 тысяч меньше. Официального заявления о явке на выборах так и не последовало. Данные о количестве голосовавших вызывают много вопросов. Позже явка была озвучена: проголосовали 65,98% избирателей и это порядка 79 тысяч человек. Но по факту бюллетеней больше.

Даже если мы опустим вопросы, связанные с итоговой явкой, все равно получаем очень приличное количество людей, поддержавших Рауля Хаджимба на выборах. Это неожиданно, но нуждается в дальнейшем изучении. Протестное голосование должно было быть очень значительным. И в первом туре действительно было ясно, насколько высок протестный потенциал. Но второй тур показал совсем иные результаты. Значит, есть электоральное ядро нынешней власти, значит, есть люди, которые воспринимают реалии жизни в стране пусть не позитивно, но, во всяком случае, не настолько негативно, как это презентует политическая и общественно активная среда.

В любом случае выбор избирателей за действующего президента говорит о многом.

И в частности, о том, что абхазское безвременье, критически длительный период жизни без развития, в условиях упадка экономики, — это своего рода норма для населения. Понятно, что наивно рассчитывать на улучшение жизни в случае прихода к власти абхазской оппозиции. Но голосование за действующего президента говорит о готовности значительной части абхазского общества жить еще пять лет в тех же условиях, какие есть в стране сегодня. Это разочаровывает, но, с другой стороны, это выбор людей.

Всегда полезно посмотреть на социально-культурные факторы процессов. Выборы президента Абхазии в 2019 году еще раз доказали, что в стране по факту сложились две основные социально-политические силы, у которых примерно равный потенциал политических возможностей. Это группа нынешних оппозиционных сил, в которых сильно влияние старшего политического поколения, включая лидеров национально-освободительной борьбы 90-х годов. И новое поколение абхазских политиков, в котором высокий уровень взаимного недоверия, конфликтов. Но тем не менее избиратель голосует не за фигуры, а за некое подобие идеологии в целом.

В социально-экономическом отношении времена правления нынешней оппозиции (2005−2014 годы) прошли существенно лучше, чем времена правления «новой модели». Что и показывают итоги голосования — реваншистские настроения сильны. Но реванша все-таки не случилось. И здесь наверняка очень много интересных вещей «лежит под ковром». Во всяком случае, экономическая ситуация в стране позволяла оппозиции серьезно рассчитывать на победу.

Очень вероятно, что если этот бой абхазской оппозицией будет проигран, то это будет ее последнее поражение в том формате, в котором она существует. Сохранять высокий боевой потенциал и на фоне старения ключевых фигур, и долговременной отстраненности от ресурсной базы не получится. Это факторы, которые заведомо говорят нам о высоком потенциале конфликтов, в том числе уличных и силовых.

С другой стороны, как показывает жизнь, абхазская улица при ее способности серьезно разбалансировать ситуацию, не является фактором, способным менять власть. Итоги президентских выборов это тоже показывают. Например, парламентария Алмаса Джапуа, способного аккумулировать потенциал уличного протеста, поддержали всего два процента избирателей.

Одним словом, в политическом отношении ближайшее абхазское будущее будет выглядеть так: либо серьезные конфликты за власть прямо сейчас, либо в течение еще пяти лет та же ситуация, какая была в течение последних пяти лет. Несмотря на накал, массу горячих событий, принципиальных политических изменений не будет.

С другой стороны, нынешняя власть, которая, возможно, сохранит свои возможности управлять ситуацией, представляет из себя содержательно группу лиц, заинтересованных в контроле над материальным ресурсом — как внешним, так и внутренним. Власть в Абхазии как таковая не является теперь не только политической коалицией, как это было раньше, но и консорциумом крупных собственников, держателей активов. И это тоже будет фактор напряжения. Потому что не понятно, кого представляет и в чьих интересах работает политическая элита. Собственно, то же самое можно сказать, если побеждает оппозиция. Это важно. Потому что реальный сектор в Абхазии прямо зависит от политической стабильности и очень сильно страдает как от внутриполитической нестабильности, отсутствия госуправления, так и от низкой репутации страны в России. В данном случае — в первую очередь туристический бизнес.

Избирательные кампании основных кандидатов показали, что революционных изменений ждать не стоит, развитие запускать никто не собирается.

Поэтому возникновение третьей политической силы, в которой в большей степени будет представлен класс собственников и держателей активов, возможно. Но вслед сегодняшней абхазской политической элите дышат уже абсолютно несистемные и сложные фигуры. Политическое поле будет деградировать и дальше под влиянием экономического упадка. Прямой контроль за ресурсами будет оставаться единственной возможностью для хорошей жизни в Абхазии. Уже сейчас в числе бенефициаров этого «пирога» много теневых, криминальных личностей. Дальше — больше, ведь клин клином вышибают. В борьбу за власть, и во все менее правовых формах, войдут уже, скорее, не политико-силовые, а конкретно силовые группы.

Но пока ждем развития событий. Результаты голосования во втором туре президентских выборов в Абхазии показывают, что власть и оппозиция идут ноздря в ноздрю. За этим может последовать политическое напряжение.

Антон Кривенюк, специально для EADaily


Источник