Против неонацизма и фарисейства с сумочкой

25 ноября 2020 г. 15:02:59

Быть антифашистом, и бороться с неонацизмом и неофашизмом можно по-разному – оружием, словом, законом. Но можно, оказывается, и простой дамской сумочкой. Но бороться, увы, совсем не означает победить это зло. Это всей своей жизнью и доказала Данута Даниэльссон из небольшого городка Векше на юге Швеции.

Случилось это уже больше 35 лет назад, 13 апреля 1985 года. Тогда в СССР только-только начиналась перестройка, и делались первые шаги к ревизии великой победы советского народа на нацизмом и фашизмом в Великой Отечественной войне. Тогда в СССР впервые открыто прозвучало – «не победили бы тогда, сейчас пили бы баварское пиво с сосисками».

А в социал-демократической Швеции все шло своим чередом: левые уже боролись не только за социальные права человека, но и за всевозможные извращения под видом защиты этих прав. Не так, конечно, как сейчас, когда приоритетная защита ЛГБТ-сообщества – мерило всех правозащитных движений, но начиналось все уже тогда. Шла такая демонстрация и в Векше, а противостоять ей вышло не очень большое шествие неонацистов-скинхедов, бритоголовых, в джинсах, кожаных бомберах, тяжелых ботинках и с флагами – неонацистской партии «Nordiska rikspartiet» и государственными шведскими (это чтобы полиция не трогала).

А Данута в ту субботу повела сына-подростка в кондитерскую в центе городка, где продавались пирожные, которые он очень любил. И увидела неонацистов. И ее женское сердце не выдержало, она подбежала к колонне и огрела одного из нациков по голове небольшой дамской сумкой, с который вышла в город.

Ни конкретный 19-летний неонацист, которого звали Сеппо Селуска, ни Данута, ни ее сумочка не пострадали. Зато очень досталось неонацистам. Возмущенные горожане и левые из соседней демонстрации набросились на них с палками и криками «интернационал», стали теснить и избивать. В конце концов их обратили в бегство и загнали не местный вокзал, где «борцы за расовую чистоту» укрылись в туалете, откуда и вызвали полицию чтобы та спасла их. Полиция и спасла, а все получилось крайне символично для всех уличных «борцов»: они сильны, когда их больше и есть возможность напасть со спины.

Но Данута с того момента стала знаменитой на весь мир и, как водится в современном информационном обществе, превратилась в одну из икон антинацистской борьбы. Все дело в том, что присутствовавший на акции фотограф Ханс Рунессон запечатлел момент удара сумочкой, и этот снимок стал в Швеции сначала «фотографией года», а потом и «фото ХХ века».

Самой героине не понравились ни снимок, ни обрушившаяся на нее слава, ни повышенное внимание со стороны общественности, политиков, журналистов. На фото она получилась с короткой неуложенной стрижкой, в каком-то невнятном пиджаке, длинной плиссированной юбке, неудобных туфля и гораздо старше. А ей тогда было всего 38 лет. Кроме того, славословия в ее адрес перемежались с угрозами неонацистов расправиться с нею и ее семьей. А семью она любила больше всего. Ради сына терпела не очень хорошие отношения с охладевшим к ней мужем, работала на нескольких работах и оберегала его назойливого внимания окружающих.

Особую пикантность этому вниманию, пересудам и даже травле придавал тот факт, что Данута (девичья фамилия Сень) была иммигранткой из Польши, и в Швеции до нападения на скинхеда жила всего три года. Дома, в польском городке Гожув-Великопольский, она родила и своего сына и в 1981 году на польском джазовом фестивале познакомилась со шведским спортивным журналистом Бьорном Даниэльссоном («Бизоном»), который был на 22 года ее старше. Они поженились и через год из-за обостряющейся в Польше политической обстановки и наступающей поздней социалистической нищеты перебрались в Швецию, в Векше. Так Данута, неплохо выучила язык, устроилась на несколько работ. Но все замечали, что она страдала от депрессии, иногда была грустной и подавленной, иногда энергичной и предпочитала лишь общество нескольких польских подруг, тоже иммигранток.

А ее реакция на неонацистов на площади была естественным рефлексом защиты и негодования. На всю ее короткую жизнь непосредственно повлияла гитлеровская нацистская оккупация, память об ужасах которой она получила в наследство о матери. В годы войны мать Дануты прятала у себя еврейскую девочку, за что и была отправлена а лагерь смерти «Майданек». Но каким-то чудом ей удалось откупиться и ее направили на принудительные работы в Германию. Оттуда она вернулась с сильно подорванным здоровьем, в том числе, и с психическим расстройством, которое прогрессировало, потому что вдобавок ко всему мужа, отца Дануты, после ее рождения в 1947 году угнали в Сибирь. После всего этого мать не оправилась, и Данута воспитывалась у родственников. А потом полученную в наследство от матери психическую травму тоже лечила в Векше, в госпитале при монастыре Святого Зигфрида.

И в атмосфере «всеобщей славы» Данута смогла прожить только три года. В 1988 году она взяла с собой фотокамеру и поднялась на лифте на самую вершину водонапорной башни в Векше, настояла, чтобы ей открыли дверь и помогли сделать фото города сверху, и бросилась из окна вниз. Ей был всего 41 год. А всем окружающим, кажется, полегчало, потому что, как написала журналистка Любава Малышева, «Швеция получила безобидного мертвого героя, с памятью которого можно делать что угодно, например, выкинуть в мусор».

Но история Дануты Сень-Даниэльссон, ее фото с сумкой, бьющей неонациста, в мусорник не попали, но испытали что-то подобное: стали неотъемлемой частью масскульта. Как нечто похожее случилось со знаменитым фото Эрнесто Че Гевары в берете. И второй всплеск внимания к себе Данута Даниэльссон уже на пике воинствующего феминизма и на волне борьбы за гендерное равенство, когда выросшая в Векше шведская художница и скульптор Сюзанна Арвин в средине 90-х годов прошлого века решила привлечь внимание к судьбе и роли обычных женщин-домохозяек и создала свое первое изображение «шведской тетушки с сумкой в руках». А в 2013 году художница пошла еще дальше и создала скульптуру «С сумочкой как с оружием», образцом для которой послужило знаменитое фото Дануты, бьющей неонациста.

Фотографии шведской тетушки и особенно тетушки, бьющей сумочкой, стали, как сейчас говорят мемами, и к 30-летию поступка Дануты в 2015 году, пять лет назад, в городе Векше решили увековечить его памятником. То есть установить большую скульптуру «С сумочкой как с оружием». Вот тут-то и вскрылись не только нравственная гниль, обычная человеческая подлость, скрытый цинизм и рафинированное фарисейство значительной части якобы «прогрессивного» и «респектабельного демократического» общества и его правящего бюрократического класса, но и из подлинные политические предпочтения и двойные стандарты, удачно скрытые под показными политкорректностью и толерантностью.

Власти Векше выступили против установки памятника у себя в городе. Во-первых, потому, что якобы нельзя ставить монументы, прославляющие насилие. Глава городского совета Векше Ева Йоханссон в интервью американской «Вашингтон Пост» так и сказала: «Безусловно, мы сторонники демократии и свободы слова и мы не любим нацистов. Но мы не можем смириться с ситуацией, когда один человек избивает другого, потому что он ему не нравится».

Во-вторых, – и это особенно омерзительно! – многие шведы, в том числе, и наделенные властью, как видим, встали на защиту конкретного человека, «настоящего шведа-викинга», который-де подвергся насилию со стороны «старой обезумевшей еврейки-иммигрантки». В Швеции опять начали муссировать тему якобы еврейского происхождения Дануты, которая сошла с ума оттого, что нацисты преследовали в концлагерях ее родителей и братьев.

То, что Данута – чистокровная полька, предки которой жили в маленькой деревне на юго-востоке Польши, в Люблинском воеводстве, и только перед рождение дочери ее родители переехали в город Гожув-Великопольский, было доказано расследованием шведской же газеты «Smаlandsposten». Но, с другой стороны, а что бы менялось в этой ситуации, если бы Данута была еврейкой или полуеврейкой? Затем начали муссировать информацию о ее психическом нездоровье и помешательстве, повторять свидетельства очевидцев о том, что Данута, мол, при жизни просто так часто сама себе под нос что-то бормотала или даже кричала на своих воображаемых собеседников.

Ну, а вершиной «толерантности» стала защита «человека, который не нравится». То есть ударенного неонациста Сеппо Селуски, якобы ставшего жертвой «сумасшедшей женщины». А между тем даже краткая биография этого персонажа свидетельствует: он – ментальный убийца. Через полтора года после столкновения с Данутиной сумочкой Сеппо вместе с подельником в Гетеборге пытали и замучили до смерти еврея-гомосексуалиста Людвига Бухвальда, а потом, чтобы скрыть улики, сожгли в собственном доме. За это Сеппо сел на 4 года в тюрягу. После освобождения уже в 1992 году он попытался утопить мужчину арабского происхождения, а в 1995 году был причастен к коллективному убийству гея в Гетеборге. Потом, после очередной отсидки, в 2004 году Сеппо снова убил человека и наконец-то был приговорен к пожизненному заключению. И вот права этого человека многие в Швеции готовы защищать приоритетнее, чем поступок Дануты.

И потому в 1985 году памятник Дануте в Векше установить не удалось. По всей Швеции прокатилась своеобразная акция протеста: неравнодушные шведы вешали на памятники обыкновенные женские сумочки. А петиция об установке памятника набрала более 100 000 подписей, авторы которых утверждали: это памятник не насилию, а смелости. В итоге памятник был установлен. Но как! Скульптора Сюзанну Арвин затравили и придавили разговорами о компромиссе так, что она согласилась не только переименовать памятник, но и изменила лицо героини. Теперь это памятник не Дануте и ее поступку, а называется «Женщина с сумочкой».

Однако неравнодушные люди, желающие жить в свободном обществе, в котором нет места дискриминации и ксенофобий, все равно понимают, что к чему. Журналист Зоралис Перес как-то написал о Дануте: «Представьте, что в вашем городе идет целая колонна воинственно настроенных молодых людей, которые пропагандируют идеи нацизма. Большинство людей в такой ситуации почувствуют страх, неуверенность, злость, может быть, дискомфорт. Я почти уверен, что большинство людей постарается перейти на другую сторону улицы или вообще уйти оттуда. Женщина на снимке, однако, поступила иначе». Памятник в Векше – это и есть памятник этому «иначе», который может подать пример другим людям, сделать их свободнее и чище. Если они, люди, пожелают, конечно…

источник


Источник