Политический стёб: Помириться с Западом, что нужно сдать и в какой последовательности

14 января 2019 г. 13:18:53

С конца прошлого года интеллектуальное меню системных либералов обогатилось рекламой популярной реформы, что, конечно, изрядная новость. До сих пор предлагались только непопулярные и даже болезненные (но при этом необходимые) реформы — и вдруг такие революционные новшества.

При этом все прежние непопулярные меры (и даже новые — все в том же духе) никуда не денутся, но для баланса и для снискания народной любви предлагается реформа внешней политики. Она, по предположению экспертов соответствующего направления, вызовет «эйфорию» и даже «общенациональное ликование» (не шутят нимало, говорят с полной серьезностью). А чтобы произвести эйфорию, надо спешно замириться с нашими западными партнерами. После чего последует отмена санкций, инвестиции и кредиты польются бурным потоком, хозяйство начнет расти как на дрожжах и, как закономерный итог, — «веселится и ликует весь народ». Ведь он устал от конфронтации.

Тут, конечно, можно задать вопрос: а что же замиренные до состояния сателлитов страны Восточной Европы? У них непрекращающийся бурный рост и народное ликование?

Ведь можно оценить состояние даже не Украины — тут будет универсальный ответ «Россиянка гадит, а если бы не гадила, весь мир содрогнулся бы от восхищения». Но отчего бы не рассказать об успехах Болгарии? Литвы? Румынии? Уж они ли не замиренные?

При этом конкретный план как минимум не лишен интереса. Список предметов разногласия общеизвестен. Крым, Донбасс, Сирия, системы ПРО, договор о РСМД, обиженное правительство Ее Величества и т. д., и т. п. Очевидно, русской дипломатии предлагается сделать уступки по этим вопросам, потому что без уступок какое же замирение.

Хорошо. Однако если предполагается не многоглаголание благопотребное, а предметный разговор, то нужен, во-первых, список пунктов, где возможны уступки, во-вторых, что не менее важно, список тех благ и преимуществ — опять же конкретных и гарантированных, — которые могут быть приобретены взамен. Понятно, что не обо всем можно говорить вслух, — зачем же полностью раскрывать карты? — но хоть что-то должно же быть понятно. К тому же эксперты, формально (и реально тоже) не имеющие касательства к вычерчиванию внешней политики, обладают привилегией говорить с большей вольностью. В случае чего — я всего лишь über Elementa спекулировал.

Однако даже при наличии такой отговорки желания говорить по существу не наблюдается. Народ возликует, на страну прольется изобилие, но о сути ни полслова.

Возможно, это связано с тем, что при переводе разговора в практическую плоскость неизбежны практические же вопросы. Что сдавать, в какой последовательности и что с той стороны ожидать — и тоже в какой последовательности. Одно дело — предъявлять претензии творцам российской внешней политики, другое — хотя бы в рамках организационно-деятельностной игры самому смоделировать эту внешнюю политику.

А ведь занятие это серьезное. Уступки партнеру могут носить необратимый характер, и если они сделаны по горбачевской методе, то есть в расчете на прекрасные глаза партнера — «Сердце президента США — лучшая гарантия», последствия тоже могут быть горбачевские. Как у Данте: «Был овеян темной славой граф Уголино, замки уступив».

Уступки и решительный поворот под власть наших западных партнеров, о необходимости чего так усердно говорят системные либералы, возможны в двух случаях.

Во-первых, в случае проигрыша по всем фронтам, после чего довод «Сдавайтесь во избежание дальнейших жертв, ибо сопротивление бесполезно» представляется убедительным. Но сначала нужно проиграть по всем фронтам, чего в настоящий момент не наблюдается. Не сказать что «мы ломим, гнутся шведы», но и партнеры вконец запутались, и русским делать «хенде хох» по меньшей мере рано.

Во-вторых, в случае полного исторического беспамятства — «когда в тоске самоубийства народ гостей немецких ждал». Возможно, какой-нибудь малый народ таким беспамятством действительно страдает, отчего наши партнеры видятся им белыми и пушистыми. Но русский народ, который, по предположению экспертов, готов возликовать по случаю прекращения бессмысленного сопротивления, еще помнит предыдущий опыт. Со времени перестройки и нового мышления, суть которого как раз и состояла в том, чтобы показать нашим партнерам: мы хорошие, после чего настанет полная фисгармония. Пошло всего тридцать лет, это время помнят еще не очень старые люди. А также помнят последующую фисгармонию.

Горбачевское новое мышление поначалу имело внутри страны такой успех в частности потому, что представления советских людей о внешнем мире были довольно фантастические и прорабы перестройки (у которых представления были не менее фантастические) могли напеть все, что угодно, и все это радостно воспринималось.

Нельзя сказать, что это в принципе не может повториться, — все может, но чтобы пение сирен было действенным, народ и, кстати, правящий класс должны вернуться к девственности, характерной для позднего СССР. При открытых границах это вряд ли возможно, по крайней мере — пока вряд ли возможно.

Тридцать лет назад перестройщики выиграли «Волгу» по трамвайному билету — таким редкостным игралищем исторических судеб было новое мышление и все такое прочее. Недаром даже наши партнеры тогда дивились: «И ходят их головы кругом: князь Курбский нам сделался другом».

Но, помилуй бог, нельзя приобретение трамвайного билета полагать верным способом заполучить в свое владение автомобиль. Тогда как нынешние агитаторы за перестройку и новое мышление искренне считают, что горбачевская методика годится во всякие времена.

Мышление, может быть, и новое, но уж очень косное.


Источник