Вежливые или терпилы?

Эдуард Биров

20 декабря 2018 г. 14:18:59

"Правда ли, что подвалы здания МИД наполнены чемоданами с великим терпением Лаврова?" – само появление таких шуток, озвученных в ходе недавнего интервью с главой МИД России, красноречивее, чем любые эмоциональные упрёки в нерешительности внешней политики от журналистки "Комсомольской правды". Но и они показательны - от напора чётких и откровенных вопросов Дарьи Асламовой Сергей Лавров даже слегка разозлился, но вскоре взял себя в руки. Между тем, она – пусть излишне эмоционально, по-женски и в то же время воинственно – высказывала те претензии к МИД, которые накопились у миллионов граждан и которые остаются без ответа. Главный лейтмотив их звучит так: доколе будем терпеть хамство «партнёров» и отвечать на русофобию озабоченностью?

Сравнивать компетентность министра с каким бы то ни было журналистом не пристало, внешняя политика – сложнейшее искусство, учитывающее целый комплекс факторов, однако это не отменяет необходимости граждан понимать то, как отстаиваются государственные интересы. И назревающий принципиальный вопрос уже давно требует ответа. Дело отнюдь не в требовании "мочить всех в сортире", проводить политику "око за око, глаз за глаз", речь о другом - что за последние четыре года реализации тактики "заморозки" на Украине наша внешняя политика и в частности, работа МИД перестала быть инициативной, напористой, остроумно-асимметричной, достойной державы, которая бросила вызов гегемонии Запада. За редким исключением МИД стал отвечать на откровенно враждебные выпады выражением "глубокой / глубочайшей озабоченности", что уже стало предметом народного юмора.

То, что Минские соглашения – вынужденный механизм удержания Украины в российской орбите и даже, в идеале, переформатирования через федерализацию, этот замысел понять можно, но им никак не объяснить обстрелы и смерти жителей Донбасса в течение долгих четырех лет. И когда министру задают вопрос в лоб, почему Москва не признает киевский режим нацистским и не разорвёт с ним отношения, самое последнее дело ответить так:

- Я понимаю, что если мы сейчас разорвем все отношения с этим режимом, да, в поселке Зайцево порадуются неделю. А потом что будет? Потом вы будете объяснять, почему мы потеряли Украину для прогрессивного, цивилизованного человечества.

Понятно, что дипломат зачастую не может назвать вещи своими именами, и даже наоборот, призван завуалировать истинные цели своей деятельности. Ждать от него политической откровенности нелепо даже в условиях нового стандарта хамства эпохи постправды, но ведь Лавров в лучшие свои годы умел отвечать корректно и в то же время хлёстко, с правильными акцентами, которые соответствующе считывались и чужими, и своими. Взять хотя бы фразу «лучше, чем супер» или наставительные сентенции о том, что Западу придётся привыкать к новой неудобной реальности многополярного мира.

За кулисами он позволял и вовсе жесты за гранью политеса, которые приводили в чувство зарвавшихся партнёров. Легендарной стала фраза «Who are you to fucking lecture me?» в разговоре Сергея Викторовича с тогдашним главой МИД Великобритании Милибэндом. Спустя 10 лет свежеиспеченный глава Форин офиса Джереми Хант позволил беспрецедентное публичное хамство («Россия должна заткнуться и отойти в сторону»), и Лавров не стал ничего отвечать, посчитав, что «нельзя с такими людьми разговаривать».

Можно сказать, что человек стал мудрее и терпеливее к гопникам, если бы это касалось личных оскорблений, но когда так реагирует министр на хамство в адрес своего государства – это уже, скорее, признак самоуспокоенности и даже усталости. Понять такое можно, принять – нет. В конце концов, разница между вежливыми людьми и терпилами очевидна и наглядна продемонстрирована Владимиром Путиным на примере Крыма в 2014, да и недавно у Керченского пролива. Но – опять же - в случае с провокацией ВСУ вслед за чёткими действиями погранслужбы ФСБ не последовало таких же от МИД.

В условиях масштабного наступления на наш суверенитет, серии провокаций, демонизирующих Россию, дестабилизации в соседних странах, такая инертность приводит к одному пропущенному удару за другим. Арест и принуждение к признанию вины Бутиной, госпереворот в Армении и действия Пашиняна по дезорганизации ОДКБ, ущемление прав России в ПАСЕ, провокация со Скрипалями и обвинения лично президента Путина – всё это примеры, когда МИД выступает в роли опаздывающего пожарника, который прибегает на место, когда всё уже произошло, и только констатирует факт.

Нет, конечно, существуют примеры и удачной работы российской дипломатии, но в последние годы их становится всё меньше. Среди них: великолепные отношения с Китаем (правда, во многом благодаря дружбе лидеров), укрепление сотрудничества в ЕАЭС (но это больше экономика), возвращение в Египет, участие в разрядке вокруг Северной Кореи, урегулирование в Сирии через сотрудничество с Ираном и Турцией (но здесь на первых ролях успехи армии). Можно предположить и использование дипломатических ресурсов в работе с населением Запада, в результате которой произошёл рост антиглобализма в Европе и США, но это тоже больше, скорее, по неофициальным каналам. А вот сотрудничество в БРИКС откровенно буксует, не произошло и выстраивания единой антизападной коалиции со странами третьего мира.

Впрочем, виной тому не только усталость конкретного человека. Внешнюю политику государства определяет не министр, он её реализует в рамках заданного вектора. Между тем, во всех проявлениях госуправления чувствуется какая-то мягкость, нежелание принимать жёсткие решения, включать мобилизационный режим. Российское руководство как будто продолжает надеяться на то, что Запад образумится или потеряет силы для давления. Мы продолжаем соблюдать международные правила в то время, как против нас играют без правил. Даже не играют – бьют наотмашь. С одной стороны, такое поведение России необходимо, чтобы не обрушить мир в тотальный беспредел. С другой – это заведомо уязвимая позиция.

Яркий тому пример – ситуация вокруг православной церкви на Украине. В ответ на санкционированный Константинопольской патриархией беспредел раскольников Киева Патриарх всея Руси Кирилла пишет жалобное письмо в… ООН и Папе Римскому, Меркель и Макрону. У кого русская церковь просит защиты? У католиков? У светской международной организации? У Запада, который своими руками этот раскол и создаёт? Допустим, даже если они выскажут публично осуждение, дальше что? Всё враз изменится, Варфоломей отменит решение, Филарет извинится?.. Нет, это определённо не те слова и не к тем людям, к кому должен бы обратиться православный Патриарх в такой момент...

Тактика «заморозки», выбранная руководством страны в 2014-м году, во многом понятна и оправданна хотя бы тем, что, как показало время, США и весь Запад образца 2018 года намного менее цельны и слабее, чем четыре года назад. Однако эта тактика не отменяет дипломатической и информационной инициативы, которая была потеряна Россией в опасении «как бы чего не вышло». Между тем, Владимир Путин недавно, на заседании Совета по правам человека, сделал важное заявление, которое показывает, что нет никаких иллюзий насчёт Трампа: «даже американцы, которые ведут себя несистемно, они встроены в систему, даже несистемщики; даже борьба, которая там сейчас развернулась и никак не прекращается, вокруг президента и его решений - она тоже часть системы».

А раз так, то нельзя терять дипломатическую инициативу в ожидании того, что Трамп наконец-то соизволит переговорить, а его окружение даст ему о чём-то договориться. Этого не произойдёт. Или произойдёт только тогда, когда Россию поставят на колени, либо когда США начнут разваливаться на штаты. Вероятность второго варианта намного меньше, чем хотелось бы, а потому, чтобы не допустить первого варианта, необходимо наконец-то перейти к решительной внешней политике, к декларированию и отстаиванию новых справедливых международных правил.

Русский мир, провозглашённый в 2014-м, это не просто мир русскоязычных (на русском разговаривают многие нацисты на Украине или «внутренние бандеровцы» в России), это ценностная альтернатива западному глобализму. Его необходимо наполнить содержанием, актуальной конкретикой, а она очевидна и назрела уже во всём человечестве – это требование справедливости, отрицание элитарного глобализма сверхбогатых, диктата извращённого постмодернизма.

Протесты «жёлтых жилетов» во Франции – не сугубо против повышения цен и налогов (если бы так, то всё бы решилось гораздо быстрее), и это не бунт мигрантов или люмпенов, речь о масштабном недовольстве коренного населения тем направлением, в котором они двигались десятки лет. Достаточно посмотреть на набор требований «жёлтых жилетов» (пусть манифест и составлен не ими), чтобы понять – это антисистемный протест миллионов без лидеров и формализации, с набором разнообразных недовольств. Миллионы людей требуют не только и не столько перераспределения социальных благ, сколько принципиально иного справедливого мироустройства, пересмотра всех правил в пользу большинства не вписавшихся в «новый чудный мир» Уолл-стрит. И их требования одобряют, уверен, сотни миллионов по всему миру.

Но разве это не то же самое, что и подразумевала независимая политика новой России, бросившая вызов глобализму? Разве не по этой причине Владимир Путин воспринимается многими в мире (в т.ч. на Западе), как лидер нового миропорядка? Тот же Донбасс воюет не за сохранение «цивилизованной Украины», а против мирового олигархата, взявшего на вооружение русофобию и нацизм бандеровцев. И разве не за это наказывают Россию санкциями и пытаются заклеймить преступником лично российского лидера? Да, всё так и есть.

Однако за всю осень, когда длились протесты «жёлтых жилетов», российская дипломатия ограничилась саркастическим призывом к Парижу воздержаться от чрезмерного применения силы. Да, шутка удачная, с очевидным отсылом к майдану в Киеве. Но этого недостаточно! Почти 18 лет Россия своим противостоянием западному глобализму создавала предпосылки для нынешних событий, и вот когда его матрица стала рассыпаться, а бывшие его адепты стали протестовать против своих идолов, Россия почему-то молчит. Нет, не надо призывать к беспорядкам на улицах и вмешиваться во внутренние дела. Но следует дать язык этому протесту, объяснить, что такое справедливый мир без избранных, что такое единство разнообразия вместо унификации, идеалы созидания вместо потребления и так далее. Однако тут мы сталкиваемся с железным законом, гласящим, что внешняя политика есть продолжение внутренней. И чтобы заговорить на весь мир, необходимо сформулировать для себя, что такое русский мир и какое будущее мы хотим построить.


Источник