]


Прогнозы начала 2021 года об успешном старте «зеленого перехода» в ЕС оказались несостоятельными

6 января 2022 г. 13:38:53

8 июля 2020 года Европейская Комиссия опубликовала окончательную версию Водородной стратегии ЕС. Главным тезисом стратегии было уменьшение зависимости ЕС от ископаемых энергоносителей и достижение так называемой «углеродной нейтральности» к 2050 году.

Еврокомиссар по энергетике Кадри Симсон, комментируя публикацию этого документа, заявила следующее: «климатическую нейтральность в 2050 году можно достичь только при полном отказе от ископаемых энергоресурсов. Все партнеры, поставляющие нам эти виды топлива должны принимать это во внимание». С учетом того, что ЕС 32,2% всего необходимого ЕС объема газа поставляет российский «Газпром», адресат этого заявления был достаточно очевиден.

На фоне предупреждений поставщикам газа, еврокомиссар комплиментарно обозначила варианты сотрудничества с такими партнерскими странами, как Марокко и Украина, в поддержке трансграничной торговли водородом.

Исходя из водородной стратегии, за следующие 30 лет Евросоюз должен полностью ликвидировать на своей территории весь транспорт, использующий в качестве топлива нефтепродукты или природный газ в любом его виде. Речь идет не только об автомобильном, но и железнодорожном, речном, морском и авиационном транспорте.

Избавиться от углеводородного топлива во всех его формах предполагается при производстве тепловой и электрической энергии для сельского хозяйства, промышленности и всей общественной инфраструктуры, включая жилую.

Описанные выше потребляющие энергию структуры и объекты Еврокомиссия намерена перевести исключительно на использование топливных водородных элементов - или электроэнергию из возобновляемых источников, в том числе биотоплива. В качестве дополнительных опций, которые возможно рассмотреть в случае крайней нужды, упоминались сжигание отсортированных бытовых отходов и атомная энергетика.

Масштаб амбиций стратегии ЕС подчеркивается тем обстоятельством, что основой энергетики будущей Европы должны стать ветряные и солнечные электростанции. Поскольку ветер и солнце, при всей их возобновляемости, неспособны выдавать энергию по графику, неизбежные при такой структуре энергетики дисбалансы планируется компенсировать за счет различных видов водорода.

В стратегии ЕС было указано целых 7 видов водорода, дифференцированных в зависимости от способа его генерации. Например, водород, который получается путём электролиза из воды с использованием электричества, полученного от возобновляемого источника энергии, считается самым «качественным». Водород, извлекаемый из природного газа, с последующим улавливанием углекислоты считается менее предпочтительным, чем самый «качественный» водород, и т.д.

Результаты первого года действий в русле принятой стратегии оказались не особенно впечатляющими, хотя в январе 2021 года европейские СМИ ещё сохраняли оптимизм. По итогам 2020 года 27 стран Евросоюза впервые получили больше электроэнергии из ВИЭ, чем из ископаемых источников – 38% против 37%, сообщала «Немецкая волна» со ссылкой на британский аналитический центр Ember и немецкий Agora Energiewende.

В совместном докладе, опубликованном 25 января, они заявили о достижении «важного рубежа при переходе Европы на чистую энергию». Особенно в Германии, где доля ВИЭ в 2020 году впервые превысила 50%.

Впрочем, в том же аналитическом обзоре описывались факторы, которые обеспечили превосходство ВИЭ над традиционной энергетикой. Спрос на электричество в ЕС снизился из-за пандемии и последовавшей за ней рецессии, из-за чего в Германии было произведено 571,9 тераватт энергии вместо 609,4 (в 2019 году), а во Франции 524,9 ТВт вместо 562,8 ТВт.

Кроме того, основным фактором успеха ВИЭ оказался не рост сферы их применения, а сокращение базы традиционной энергетики – из-за массового закрытия угольных шахт производство на угольных электростанциях упало на 20% за год, а производство электричества из газа упало на 4%.

В январе 2020 года европейские издания выходили с заголовками, вроде «У европейского рынка угля нет перспектив». Через 10-11 месяцев выяснилось, что у рынка угля и газа перспективы, напротив, исключительные – а вот стратегии «зеленых переходов» получили серьёзнейший экономический удар.

500 евро за мегаватт

Стратегии по сокращению «грязного» производства электроэнергии в ЕС предусматривают отказ не только от угля, но и от АЭС. В конце 2021 года из работы были выведены два атомных энергоблока во Франции и приостановлена работа 13 угольных ТЭС в Германии.

В сочетании с резким похолоданием и истерией СМИ по поводу сертификации и запуска «Северного потока – 2», рынки удалось заставить «нервничать» и стоимость электроэнергии поднялась до небывалых высот. Во Франции биржевые цены достигли €443 за мВтч, в Германии немногим меньше - €432 за мВтч. Этим показателям соответствовали и другие страны - в Бельгии и Австрии стоимость превысила €430 за мВтч.

Параллельно с этим повышалась биржевая стоимость газа – 21 декабря 2021 года на лондонской бирже ICE 21 была зафиксирована стоимость в $2000 за тысячу кубометров. И, хотя такая цена продержалась очень недолго, стало понятно, что подобная цена в принципе возможна.

Схожие процессы происходили и с другими видами «грязного» топлива. В марте 2021 года со ссылкой Евростат сообщалось, что объем угля, ввозимого в страны Евросоюза из-за снижения экономической активности и принудительной остановки угольных ТЭС в 2020 году уменьшился на 34,5 млн т, до 53,6 млн т. В частности, из России поставки сократились на 10,2 млн т - до 37,8 млн т. В сентябре 2021 года Bloomberg со сылкой на источники сообщил о просьбах европейских энергокомпаний увеличить поставки угля.

На фоне крайне низкого уровня заполненности европейских подземных хранилищ газа и нестабильность выработки возобновляемой энергии ветряными электростанциями уголь оказался крайне привлекательной альтернативой. К таким же выводам пришли и в покинувшей ЕС Великобритании, где вопреки протестам экологических кругов начали, вместо закрытия, планировать расширение добычи с угольных шахт.

22 ноября 2021 года было объявлено о банкротстве одной из крупнейших энергетических компаний Великобритании, Bulb. Для нейтрализации негативных последствий прекращения работы компании, обеспечивающей энергией 1,7 миллиона человек, правительство было вынуждено разработать специальный план.

К этому моменту, в Британии обанкротилось не менее 25 энергопоставляющих компаний. Это сравнительно небольшие компании, но каждое такое банкротство привело к необходимости находить новых поставщиков и в сжатые сроки переподключать абонентов. Например, после банкротства Utility Point и People’s Energy властям нужно было решить вопрос перевода около 0,5 млн домохозяйств.

21 декабря обанкротилась немецкая Neckermann Strom AG, поставлявшая экологически чистую энергию и газ по всей Германии.

Пока что нет никаких причин считать, что рекордные цены на электроэнергию в ЕС и Британии осенью этого года действительно достигли потолка, и не смогут побить новых высот. В случае, если промышленно развитые страны ЕС намерены выходить из постковидной «депрессии», им понадобятся энергоресурсы. А база традиционных источников энергии дополнительно сокращается.

31 декабря Associated Press сообщило о прекращении работы трех из шести ещё действующих АЭС, что вывело из энергосистемы страны 6,4 ГВт – и это не предел, так как действующее правительство ФРГ Олафа Шольца объявило, что после 2022 года в стране не останется действующих АЭС. Затем власти планируют к 2030 году отказаться от использования угля.

Однако, вопрос об энергообеспеченности экономики Европейского союза остается открытым, и «зеленая энергетика» не сможет дать на него ответ в обозримой перспективе. Более того – есть сомнения, что этот ответ в рамках существующих концепций вообще может быть.

Без плана и технологий

В ЕС действовало сразу несколько нормативных документов о «зеленом переходе», не совпадающих друг с другом по количественным и даже качественным параметрам. Кроме Водородной стратегии ЕС до 1 июля 2021 года существовала Директива о возобновляемых источниках энергии от 2009 года, расширенная в 2018. Отдельные её положения ещё более жесткие – так, к 2030 году 32% всего объема производящейся на территории ЕС электроэнергии должна производиться с использованием возобновляемых источников энергии (ВИЭ).

Эта директива противоречила принятой в 2014 году Программе ЕС по энергетике и изменению климата, согласно которой к этому же 2030 году на возобновляемые источники должно приходиться 27% электричества ЕС. 5% может показаться небольшим разбросом, но если взять абсолютные цифры, то ситуация выглядит более серьезно.

В 2020 году крупнейшие экономики ЕС, Германия и Франция, произвели более 571 и 524 тераватт энергии соответственно. 5% от этого объема – достаточно серьезная энергетическая мощность, чтобы списать её на погрешность между планом и фактом. То, что Директива от 2009 года была отменена, достаточно наглядно показывает сложности с реализации «зеленого перехода» - во всяком случае в его максимальной части.

В 2011 году ЕС принял Энергетическую стратегию до 2050 года, согласно которой к 2050 году доля «возобновляемой» энергетики должна составить 70%. Вплоть до последнего момента эти документы действовали одновременно, а большинство действует до сих пор. А это делает заведомо невозможной точную их реализацию: к 2030 году ЕС должен производить 27% или 32% ВИЭ, а к 2050 году доля ВИЭ должна составить либо 70% - либо все 100%, согласно Программе ЕС по энергетике.

На фоне реализующихся параллельно нормативных документов с противоречащими численными показателями, разительно бросается в глаза отсутствие технических и экономических обоснований достижимости каждого из них. Что не мешает документам содержать инвестиционную составляющую. В «инвестиционном» разделе Водородной стратегии ЕС говорится, что «до 2030 года инвестиции в электролизеры могут составить от 24 до 42 миллиардов евро».

Кроме того, за тот же период «потребуется 220-340 миллиардов евро» для расширения и прямого подключения «80-120 ГВт мощностей» по производству солнечной и ветровой энергии к электролизерам. До 2050 года, говорится в стратегии, инвестиции в производственные мощности в ЕС составят 180-470 миллиардов евро. Ещё больших вложений потребует модернизация электросетей, в этой области может потребоваться от 1,5 до 2,2 триллиона евро.

Гигантский разброс в цифрах не вызывает удивления, с учетом общего низкого уровня проработки представленных публично стратегических документов ЕС в плане энергетики.

За 2021 год – первый год начавшегося «зеленого перехода» - так и не появилось плана, отвечающего на вопрос: как, собственно, будет производиться гигантское количество водорода, и по каким магистралям он будет доставляться к электростанциям, использующим его в качестве топлива. Дело в том, что сейчас вообще отсутствует техническое решение, позволяющее организовать доставку значительных объемов водорода, сравнимых с поставками природного газа, на отдаленные расстояния.

Основной проблемой для водородной логистики в целом являются молекулярные параметры водорода, позволяющие ему с той или иной скоростью просачиваться сквозь материалы, из которых выполнены системы хранения и транспортировки – усредненный показатель потерь на расстоянии в 2,5-4 тысячи километров составляет 20-30%.

Это влечет за собой необходимость создания и внедрения палитры материалов, пригодных для водородной инфраструктуры – например, материалов из углеродных волокон, более эффективных, чем металлы, для удержания водорода. Кроме того, согласно проводившимся исследованиям, для передачи по одному и тому же трубопроводу равного количества энергии в виде природного газа и водорода требуется разный объем энергии. Для водорода ее необходимо приблизительно в 4,6 раза больше.

При сгорании водорода выделяется более чем в 2,5 раза больше теплоты, чем у природного газа, что теоретически делает водород предпочтительным видом топлива. Однако, за рамками биржевых спекуляций стоимость производства природного газа в разы дешевле и проще производства водорода.

Один из оптимистических прогнозов МЭА называет себестоимость производства водорода в 2060 году как 1200 долларов за тонну – но и в этом случае это на $75 дороже, чем эквивалентное по содержанию энергии количество природного газа.

Самый «качественный», или «зеленый водород», который в соответствии со стратегией ЕС должен получаться методом электролиза из воды, с использованием электричества от солнечных или ветряных батарей, требует соответствующей инфраструктуры – прежде всего, производства дистиллированной воды. В этом случае стоимость тонны водорода для потребителя составит около $1500, что заведомо будет уступать природному газу.

Не имея детального плана перестройки производства экономики и, по всем признакам, экономического обоснования процесса как в целом, так и в деталях, Европейский союз начал реализовывать «зеленый переход». Единственными положениями, которые удалось к настоящему времени реализовать, стало закрытие части АЭС и угольных шахт – несмотря на обозначившийся энергетический голод в отдельных регионах Европы. И, исходя из публичных заявлений нового правительства Германии, при всей деструктивности такой политики она будет продолжена.

Стоит отметить, что одним из непременных условий реализации «зеленого перехода» в том виде, в котором он описан в нормативных документах ЕС, является создание достаточных энергосберегающих мощностей. Они могли бы аккумулировать энергию от «водородной» энергетики, для использования в качестве компенсатора при неизбежных дисбалансах в работе ветряной или солнечной энергетики. Однако, до сих пор не было объявлено о старте программ по созданию таких мощностей – или хотя бы их планированию или разработке.

Несмотря на очевидный провал в реализации «зеленого перехода», ЕС успел анонсировать ещё один путь достижения «углеродной нейтральности» - налог на энергоресурсы и товары, производство которых оставляет «углеродный след». Схема отчетности по выбросам и налогам заработает в тестовом режиме с начала 2023 года, а сам налог планируется начать взымать с 1 января 2026 года.

Как подсчитал РБК, поставщикам железа, стали, алюминия и удобрений из России придется заплатить около €1,1 млрд в год – примерно 16% от стоимости товаров. Представляется, что такой налог ЕС попытается взымать вне зависимости от того, насколько реальные результаты «зеленого перехода» в 2026 году будут соответствовать любому из позитивных прогнозов.

Выводы

1. Несмотря на значительное число нормативных документов, обозначающих показатели «зеленого перехода» на ближайшие 30 лет, предметные планы с техническим и экономическим наполнением отсутствуют даже спустя год после начала реализации амбициозного плана.

2. При реализации «зеленого перехода» ясно наблюдается разбалансированность системы – страны ЕС успешно закрывают работающие на традиционных видах энергоносителей электростанции, не создавая достаточной компенсации в сфере ВИЭ. Это создает постоянную угрозу возникновения энергетических кризисов в моменты пиковой нагрузки, к которой существующая инфраструктура ветряной и солнечной генерации не может быть приспособлена технически.

3. Даже самый оптимистичный сценарий себестоимости производства водорода требует огромных вложений и технических решений, которые в данный момент отсутствуют в форме, пригодной для промышленного массового внедрения.

4. Газ остается наиболее адекватным с точки зрения баланса экологии, инфраструктуры и экономики источником энергии на ближайшие несколько десятилетий.

5. С учетом крайней затрудненности реализации «позитивной» части «зеленого перехода» - строительства генерирующих ВИЭ-мощностей, стоит ожидать усиления его запретительной части – особенно в той части, которая сводится к дополнительному налогообложению лежащих за пределами ЕС поставщиков продукции.

Институт РУССТРАТ


Источник