]


Почему в Астане решили оправдать пособников нацистов и обвинить Россию в геноциде

Никита Мендкович

18 октября 2021 г. 12:51:03

«Наша цель — объединение нации»

В Казахстане вновь приобретает актуальность тема сталинских репрессий. Специальная комиссия, созданная в мае указом президента Касыма-Жомарта Токаева, обсуждает очередной этап реабилитации жертв политических репрессий, в числе которых оказались пособники нацистов из Туркестанского легиона. На этом фоне казахстанские политики вновь вспомнили массовый голод 1930-х годов и предложили возложить ответственность за него на Россию. Темы реабилитации и голодомора в Казахстане рассматривают как способ укрепления суверенитета и восстановления исторической справедливости. Новая история должна стать основой для государственной идеологии, а ее критикам уже пригрозили уголовной ответственностью. О том, кто и зачем решил пересмотреть историю Казахстана, — в материале Никиты Мендковича.

Новый импульс

Планы Комиссии по реабилитации жертв репрессий стали достоянием общественности накануне первого заседания. О них рассказал депутат парламента Берик Абдыгалиулы. Он дал большое интервью, которое было опубликовано на казахском и русском языках государственным агентством «Казинформ», что позволяет считать его как минимум официальной позицией части политической элиты страны. Из этого интервью напрашивается вывод: похоже, комиссия будет заниматься не столько исправлением судебных ошибок, сколько переписыванием истории.

Например, среди тех, кто был обвинен по статье «бандитизм», остались нереабилитированные. В действительности они же не были бандитами... Они убивали «красных»

депутат парламента Казахстана Берик Абдыгалиулы

По словам Абдыгалиулы, ведомство займется пересмотром приговоров, вынесенных членам антисоветских бандформирований, причастных к убийствам представителей местной власти и красноармейцев, а также пособникам нацистов, вступивших во время Второй мировой войны в немецкий Туркестанский легион. Помимо реабилитации юридической, планируется также реабилитация «политическая» для отдельных фигур.

Например, для умершего во время войны идеолога Туркестанского легиона Мустафы Шокая. «И если завтра кто-то начнет писать, что "Мустафа Шокай — предатель", мы его за это привлечем к ответственности...», — грозит чиновник. Та же ответственность ждет тех, кто отрицает факт голода 1930-х годов или вздумает порочить алашординцев — идеологов существовавшего в годы Гражданской войны самопровозглашенного казахского национально-территориального образования.

Стоит отметить, что попытки встроить тему голода в национальную политику в Казахстане идут давно. Эту кампанию долгое время вела команда американского «Фонда Сороса». Активные участники его проектов выпустили ряд книг и пропагандистских фильмов, таких как «Зулмат» (Жанболот Мамай) и «Откочевники мертвой степи» (Досым Сатпаев).

В ответ спикер казахстанского парламента Маулен Ашимбаев призывал «не политизировать голод» и называл его «страшным гуманитарным бедствием для всех стран бывшего Союза», чем, казалось бы, закрыл дискуссию. Но официальная Комиссия по реабилитации теперь снова рассматривает голод как часть «репрессий» и не исключает принятие резолюции о «геноциде». А ведь именно с таких деклараций начиналась русофобская кампания на Украине.

В 2020 году парламентская партия «Ак жол» выступила с требованием признать голод 1930-х «организованным тоталитарной властью большевиков» «геноцидом нашего народа»

Причем в Комиссии открыто говорят, что создают новую идеологию вокруг антироссийских обвинений. «Всех, кто пострадал в царское время, при коммунистической власти, нужно считать жертвами (...). Мы должны помнить пострадавших в борьбе за независимость, это наш долг перед предками. Главная наша цель — объединение нации (...). Например, возьмем такой вопрос, как холокост. Весь Израиль в один день погружается в траур, вспоминает погибших. Так происходит консолидация нации», — заявил Абдыгалиулы.

Высшее руководство Казахстана пока не высказывалось публично об этих планах. Но позицию Абдыгалиулы разделяют многие члены комиссии, они охотно рассуждают о «российском колониализме», с которым призывают порвать.

Необходимая плата

«Туркестанским легионом» принято называть группу батальонов 1-го Восточно-мусульманского полка СС, куда немцы вербовали предателей из числа тюркских народностей. Их использовали преимущественно при охране тыла и для карательных акций на оккупированных территориях Белоруссии и Польши. Последний раз полк был задействован при подавлении Варшавского восстания. Приговором Нюрнбергского трибунала формирования СС, включая туркестанские части, были признаны преступными организациями.

Казахстанские националисты утверждают, что в СССР репрессировали за участие в легионе практически всех казахов, прошедших немецкий плен. Но это лишь повторение пропагандистских штампов холодной войны. В действительности за сотрудничество с врагом в рамках «Легиона» и смежного с ним «Туркестанского комитета» перед судом предстали 49 человек, осужденные на Алматинском процессе1947 года.

Вопреки стереотипам, СССР не проводил массовые репрессии против коллаборационистов. Сейчас историкам хорошо известна директива НКВД 494/94 от 1943 года, которая предписывала подвергать аресту и суду только тех, кто активно сотрудничал с врагом, занимал высокие посты в своих формированиях или участвовал в военных преступлениях. «Решение, принятое Кремлем по коллаборационистам, сегодня может показаться невероятным… На самом деле директива 494/94 носила вполне обоснованный характер и исходила из вынужденного для многих коллаборационистов сотрудничества с немцами», — пишет историк Александр Дюков.

Казахстанцам, как и прочим советским военнопленным, в немецких лагерях угрожали голод, издевательства и казни. И об этом прекрасно знали организаторы «Легиона», включая упомянутого выше Мустафу Шокая, в прошлом лидера националистического движения «Алаш-Орда». Он лично наблюдал расправы нацистов над казахами и узбеками в концлагере Дебиц, но считал их необходимой «платой» за борьбу с СССР.

1 из 100 бывших бойцов, служивших в «восточных легионах» рейха, попадал под арест после возвращения в СССР

(из книги «Великая оболганная война-2»)

«Военнопленные туркестанцы являются, по нашему мнению, весьма важным капиталом в руках Германии, — писал он в личном письме одному из соратников. — Сама судьба передала ей много тысяч туркестанцев… Да, у нас нет другого пути, кроме пути антибольшевистского, кроме желания победы над советской Россией и большевизмом. Путь этот, помимо нашей воли, проложен из Германии. И он усеян трупами расстреливаемых в Дебице… Но мы все же должны продолжать выполнение нашей задачи, не сворачивая».

Важной функцией коллаборационистских формирований была пропаганда, подготовка листовок, убеждающих красноармейцев-казахов сдаваться в плен и попадать в лагеря смерти. Но Шокая это не беспокоило. Как и не беспокоит некоторых казахских чиновников, которые добиваются его «политической реабилитации» и уже поставили ему памятник в Кызыл-Орде.

«Резать всех русских»

История Туркестанского легиона — важный, но не единственный эпизод, на котором казахстанские политики собираются формировать новую историческую правду. В 1920-1930-е годы Казахстан стал ареной политической борьбы между новым советским государством и местными феодальными элитами, классом так называемых баев, сформировавшимся незадолго до Революции. Это были традиционные общинные лидеры, которые превратились в крупных собственников скота и земли. Они эксплуатировали своих соплеменников и создавали буфер между ними и союзным центром, захватывая местное самоуправление и пользуясь неграмотностью большинства казахов.

Свои действия, какими бы они ни были антинародными, объясняли новыми порядками, введенными русскими начальниками в степи

казахский военный и писатель Бауыржан Момышулы

Изначально баи адаптировались к советской власти с помощью подкупа и ввода своих родственников в партийное и советское руководство, которое подчинили себе во многих местах. Но Москва начала выстраивать жесткую вертикаль власти и напрямую работать с населением всех национальностей, что вызвало протест байства. Таким образом, коллективизация в Казахстане, которая, как считается, и стала одной из главных причин массового голода, была следствием вооруженного сопротивления старых элит.

Например, Иргизское восстание 1930 года местные баи начали готовить еще в 1926-м, агитируя население против власти и обещая ее скорое падение. Баи опирались на подконтрольные вооруженные группировки «джигитов», раньше выполнявшие при них функции охраны и коллекторов, а теперь ставшие ядром вооруженных банд. В Казахстане за три года прошло 372 вооруженных выступления, причем это были отнюдь не мирные протесты, а подготовленные мятежи.

Закрытая сводка Объединенного государственного политического управления при СНК СССР (ОГПУ) об одном из выступлений 1930 года, в ходе которого погибли более 400 человек, гласит: «Выступление сопровождалось вооруженным налетом на ряд аулов Сузакского района и временным захватом районного центра Сузак. Выступлением руководил авторитетный бай, бывший волуправитель, объявивший себя ханом. Подготовка к выступлению велась в продолжение трех месяцев, предусматривалась мобилизация населения от 18 до 35 лет, изготовлялось оружие и боеприпасы в специальных мастерских. В выступлении принимали участие около 1000 человек… Повстанцы призывали к "священной войне" против советской власти и коммунистов».

Наравне с этим боевики вели индивидуальный террор против сочувствующих советской власти. Вот еще примеры из сводок, напоминающие современные репортажи о терактах в горячих точках: «В Куня-Ургенчском районе шайка Шалтай-батыра произвела налет на аулсовет № 5, вырезала семью предРИКа, убила секретаря аулсовета и трех дехкан»; «В ауле № 12 Еркенчилинского района баями убит учитель на почве хлебозаготовок. В селе Каширинском Сталинского района в окно дома активиста, члена комсода, он же организатор колхоза и селькор, брошена граната, тяжело ранившая его жену и легко его самого»; «Ханом Кожбаном был отдан приказ — резать всех русских на территории Кара-Кум».

Реакция властей на эту вольницу экстремизма была достаточно сдержанной. По сводкам ОГПУ, в 1929-1932 годах в стране было арестовано госбезопасностью около 14 тысяч этнических казахов, причем среди причин ареста велика доля неполитических дел — спекуляция, взятки, контрабанда. Приговоры судов также были менее жесткими, чем можно ожидать. В 1932 году 22 процента подсудимых освобождались республиканским судом, 22,3 процента приговаривались к заключению, а смертный приговор получали лишь 1,5 процента осужденных. Прочие передавались для доследования по чисто уголовным делам в милицию и прокуратуру или получили наказание без лишения свободы.

Казахский джут

Трагический голод в Казахстане 1932-1933 годов не был уникальным явлением. Джуты — природные условия, вызывающие массовый падеж скота и голод — наблюдались на этой территории каждые несколько лет. «Великие джуты», при которых гибло от 50 процентов скота, были зафиксированы 1903, 1911-1912, 1927 годах. Локальные джуты районного и областного масштаба происходят часто и до сих пор. Последний, кстати, наблюдался летом 2020 года из-за засухи в казахском Мангистау.

Катастрофу 1932-33 годов усугубили проблемы с урожаем растений по всему СССР, эпидемия спорыньи, головни и насекомых-вредителей. Причем нехватка продуктов ударила в те же годы по Западу, США, Чехии, Румынии и Испании, где прошли многочисленные «голодные марши»

Крайне негативную роль в трагедии 1932-1933 годов в Средней Азии играла байская оппозиция, захватывавшая контроль на местах. Она расхищала продовольствие в голодное время, сводя личные счеты. Во многих случаях речь шла о прямом грабеже и скотокрадстве. Как сообщалось в секретных сводках ОГПУ, «отмечены многочисленные случаи, когда байская верхушка сильнейших родов, захватив соваппарат и правления колхозов, получив в свои руки такое мощное оружие экономического давления на родичей враждебного рода, как распределение продссуды, доводила членов слабейших родов до вымирания».

О многих подобных примерах рассказывает книга Дмитрия Верхотурова «Казахский геноцид, которого не было», где изучаются причины голода на основе хозяйственной документации властей и парторганизаций. Историк доказывает, что больший вклад в развитие кризиса внесли не ошибки властей, а именно подрывная деятельность байской оппозиции, описывает массовый угон скота бандами через границу в Китай и пример гибели целого аула, ограбленного во время зимовки.

Книга стала лидером продаж в Казахстане, но местные националисты начали кампанию по ее запрету, а в адрес самого Верхотурова прозвучали угрозы расправы. Минимум один книжный магазин вынужден был уступить угрозам радикалов и снять издание с торгов. Теперь некоторые политики добиваются официального запрета независимых исследований голода.

Об истории голода пишут в основном русские, а не казахи. Думаю, казахи хотели бы эту страницу своей истории забыть и стереть из памяти. Отчасти мне это стремление понятно. Только это неверный ход

писатель Дмитрий Верхотуров из интервью порталу StanRadar.com

Исторические экскурсы членов казахстанской комиссии по реабилитации и иных националистов не имеют ничего общего с историческим поиском. Это исключительно создание базы для новой идеологии, где казахский народ представляется как жертва российской «колонизации». Такую модель долго продвигали казахские националисты при поддержке западных фондов, а теперь она нашла защитников на официальном уровне.

Бандиты и предатели превращаются в героев, потому что настоящие герои в истории Казахстана неудобны. Бауыржан Момышулы, которого Фидель Кастро назвал «главным героем Второй мировой», летчик Талгат Бегельдинов, классик казахской литературы Мухтар Ауэзов, космонавт Токтар Аубакиров — это граждане СССР и носители его идеологии. Их имена не получается использовать в политических комбинациях националистов-«западников», вбивающих клин между Россией и Казахстаном. Кроме того, политики могут считать, что внушение народу комплекса жертвы сделает его более управляемым, чем память о предках, которые творили историю, побеждая и создавая Казахстан, каким его знает современное поколение.

Избиратель с комплексом жертвы не будет критиковать чиновников, требовать многого и защищать свои права, считая, что история и политика процесса идут независимо от его устремлений. Хочется верить, что высшее руководство Казахстана несколько больше уважает свой народ и не поддерживает фальсификацию истории под флагом «реабилитации».


Источник