]


Истоки русофобии

13 мая 2021 г. 21:09:53

За несколько «90-х лет» мы стали свидетелями и участниками поразительного явления, которому нет аналогов в истории. Марксистско-ленинско-сталинско-брежневский строй был железобетонным монолитом. Единственным его абсолютным принципом было сохранение власти любой ценой.

И вдруг он рассыпался без видимых причин: не было проигранной войны, забастовок, волнений или голода. При этом строе на праздничные дни в учреждениях опечатывались пишущие машинки, чтобы не дать печатать листовки, и назначались патрули, чтобы ловить несуществующих злоумышленников. И этот же строй отказался без сопротивления от господства над экономикой, цензуры, от бутафорских выборов, допустил враждебные ему партии и средства информации.

Это был мгновенный (в историческом масштабе) крах. Он перевернул всю нашу жизнь и взгляды. Относительный вес разных факторов, связи их друг с другом — все внезапно стало иным.

Так что это за яд, что за вирус и кто их применил так внезапно и охерительно успешно против целой огромной империи? Можно ли было просчитать, предвидеть наступления этого момента специальными службами и разного рода политическими управлениями, которые, как казалось, незыблемо стояли на страже советского строя?

Что это за партия стояла во главе огромного государства и всей Восточной Европы, что так быстро переменила свою личину и отдала свой народ на растерзание мировым паразитам, а потом сама внезапно само распустилась?

История подобных прецедентов не знает, потому что известные нам политические катаклизмы по смене государственного и политического строя совершались социальными революциями, а не как элементарная смена караула.

Было ли что подобное в мире, когда лидер политической партии,управляющий огромным государством, добровольно предал своих собратьев и переметнувшись на сторону самого, что ни на есть своего заклятого врага, с которым боролись его многомиллионная партия, да и весь народ?

Мы сможем вникнуть в эту абракадабру, если попытаемся понять и решить единственный глобальный вопрос, который подобно сложной математической теории, до сих пор, как говорят математики всего мира, не имеет решения.

Это аксиома – твердят они. Это как физические постулаты-константы, которые решить и изменить невозможно, потому что они составляют основу бытия человечества. Попробуйте остановить скорость вращения планеты или изменить направление магнитного поля. Что получиться?

То-то и оно! Нам внушили, что древний «вопрос богоизбранных» - решения не имеет. На протяжении многих веков многие народы мира пытались его решить различными способами. Но это каждый раз приводило к мировым бойням. Последствия последней до сих пор на слуху и виду новых поколений: еще не все затянулись раны и не у всех высохли слёзы. Сердцевина этого вопроса – мировой сионизм.

Зачем советским органам было опечатывать пишущие машинки, контролировать типографии, всевозможные множительные аппараты, когда у сионистов были такие средства массовой информации, как газеты, журналы, радио и телевидение. Это, если не считать сонм литераторов и издателей сионистского толка.

Жизнь в советской действительности оказалась переполненной сюрпризами. Очень много антисоветских пасквилей стало распостраняться в Самиздате. Это явление набрало жуткую скорость в 1980-х годах, а потом началась перестройка и «гласность». Активизировались «вражьи голоса», субсидировались различные зарубежные издательства для издания и распространения книг антисоветского направления.

И над всем этим маячил призрак «РУСОФОБИИ», спущенной мировыми паразитами с сионистского поводка. И пошёл гулять по стране этот русофобский разгул. Масса газет, журналов, книг выплёскивала на обывателя все мыслимые и немыслимые угрозы, якобы исходящие от «русского фашизма».

«Россия — рассадник тоталитаризма, у русских не было истории, русские всегда пресмыкаются перед сильной властью» - вот основной посыл сионистского течения относительно России. Для обозначения этого и используется термин «русофобия». Оно смертельно опасно для русского народа, лишая его веры в свои силы.

Русофобия — идеология определенного общественного слоя, составляющего меньшинство и противопоставляющего себя остальному народу. Его идеология включает уверенность этого слоя в своем праве творить судьбу всего народа, которому отводится роль материала в руках мастера. Утверждается, что должна полностью игнорироваться историческая традиция и национальная точка зрения, надо строить нашу жизнь на основе норм западноевропейского, а особенно американского общества.

Аналогичный узкий слой, враждебный историческим традициям остального народа и убежденный в своем праве манипулировать его судьбой, возникал во многих кризисных ситуациях.

Его очень ярко описал французский историк О. Кошен в связи с Великой Французской революцией. Кошен назвал его «Малым народом» (противопоставляя остальному — «Большому Народу»). Тот же термин используется для всех вариантов этого явления. В качестве других вариантов приводятся Английская революция (пуритане), Германия 30-х гг. XIX века («Молодая Германия», «младогегельянцы»), Россия периода «революционной ситуации» — 70-е гг. XIX века.

В литературе современного «Малого народа» поражает, какую исключительную роль играют его национальные проблемы. Это, как и ряд других признаков, указывает на то, что в нем есть влиятельное ядро, связанное с некоторым течением национализма сионистского толка. Ситуация драматизируется реминисценциями той роли, которую играло течение радикального национализма в подготовке, осуществлении и закреплении революции.

Тем не менее «Малый народ» отнюдь не является национальным течением: в нем участвуют представители разных наций (как и социальных слоев), частично купленных, частично оболваненных пропагандой им же. Огромнейший вклад в подготовку распада империи внесли литературные «мастера» из этой же среды.

Например, раньше Бродского в России знали только узкий круг лиц и то по Самиздату. Сейчас мы со всех сторон слышим, что этот автор —величайший русский поэт современности, заслуженно увенчан Нобелевской премией, а стихи его возвращаются на родину (хотя применимость такого термина здесь, пожалуй, сомнительна). Социальная значимость этого произведения стала совсем иной.

Вот пример из его «гениального поэтического искусства»:

Холуй смеется, раб хохочет, Палач свою секиру точит, Тиран терзает каплуна, Сверкает зимняя луна.

То вид отечества: гравюра, На лежаке солдат и дура. Старуха чешет мертвый бок. То вид отечества: лубок.

Собака лает, ветер носит. Борис у Глеба в морду просит, Кружатся пары на балу, В прихожей — куча на полу.

А вот проза этого «мэтра русской словесности»:

«В этой стране пасутся козы с выщипанными боками, вдоль заборов робко пробираются шелудивые жители. (…) В этой стране было двенадцать миллионов заключенных, у каждого был свой доносчик, следовательно, в ней проживало двенадцать миллионов предателей. Это та самая страна, которую в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя»;

«Я привык стыдиться этой родины, где каждый день — унижение, каждая встреча — как пощечина, где все — пейзаж и люди — оскорбляет взор».

Написано в 70-е годы, но даже не знаю, было ли опубликовано тогда. Читал в Самиздате. Теперь же распространено большим тиражом («Библиотека „Огонек“»). Автор Б. Хазанов (Г. Файбисович) издает (вместе с К. Любарским и Э. Финкельштейном) в ФРГ журнал «Страна и мир», ориентированный в духе приведенных цитат.

Таков «ветер перемен». Всё, что раньше выливалось на русского обывателя зловонной струёй втихаря, по Самиздату, теперь вонючей "ниагарой" хлынуло на него массовыми тиражами, одуряя молодое поколение миазмами подобного творчества.

Мало того, эти «бродские» затесались в высшие эшелоны власти, в частности на ниву культуры и просвещения, продолжая развращать русскую молодежь «бродскими идеями», создавая способствующие им учебники и учебные пособия.

С отменой глушения радиостанцию «Свобода» слышно 24 часа в сутки в любом месте — все ее вещание накалено этой страстью: «Русские («русский шовинизм») — виновники голода на Украине, русское сознание в принципе утопично, русские вообще — не взрослые. И до полной потери приличия нескрываемый восторг по поводу всех бед нашей страны: разрухи, междоусобиц, близкого голода».

Газеты, журналы, телевидение подчинены этому течению. Известный окрик с самых верхов власти — что мы живем плохо, так как русские ленивы — был подхвачен с сочувствием.

Например, журнал «Наука и техника» где тут место идеологии? Но там читаем: «развитие кооперативов усилит имущественное неравенство. Один человек талантлив и трудолюбив, другой ленив. Так было, есть и будет, пока не исчезнет лень — одна из черт русского характера».

Тут уже предопределена и национальная раскладка этого имущественного неравенства. Другой вариант: «Несомненно, что крепостное право не могло не выработать рабских черт характера у крепостного крестьянина».

Может быть, проверим у Пушкина? Вот типичный крепостной — Савельич. Но не согласный с Пушкиным автор, зато нас утешает, указывая надежду на будущее: «Ведь во Всероссийской политической стачке 1905 года участвовали дети бывших крепостных. Как изменилась психология за 44 года!»

Это ведь ужас, в эпоху какого помрачения разума мы живем! Считать рабами тех, кто создал наши сказки и песни, кто насмерть стоял под Полтавой и Бородино! А свободными душами — тех, кто пошел за полуграмотными, злобными, нравственно ущербными крикунами, приведшими их — теперь уже все видят, куда.

Победоносцеву пишет один его корреспондент в 1870-е гг., как «нигилист» агитировал мужика: «Бери топор, и все, что сегодня барское, завтра будет твое. Мужик в ответ: а послезавтра? И объясняет: если я не вор, не убийца, пойду грабить и убивать, так почему ж ты-то у меня награбленное не отберешь?».

Ведь этот мужик видел нашу историю на полвека вперед, видел то, о чем не подозревали Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Михайловский, Милюков. Но все равно — «раб».

Для более убедительного доказательства этого тезиса еще один автор спрашивает: почему не «безбожный Запад», а Россия допустила «избиение церкви государством? Как глубоко религиозный народ допустил физическое истребление за один год Советской власти (1919 г.) 320 тысяч священнослужителей (см. „Комсомольскую правду“ от 12 сентября 1989 г.)».

Вот так и судят о нашей истории — по заметкам в «Комсомольской правде». Толстый журнал («Октябрь») писал об одной из величайших трагедий нашей истории с фельетонным сарказмом:

«300 тысяч — это примерная численность всего духовенства — белого и черного — до революции. И, конечно, оно не было все истреблено за один год, его истребляли еще лет 20. Действительно, к началу войны (1941 г.) из этого числа служила едва ли одна двадцатая часть, но остальные далеко не все и даже не в большинстве своем были «физически истреблены».

Если же сравнивать с Западом, в 20-е годы в Мексике прокатилось гонение на католическую церковь не мягче нашего.

https://shop.grad-petrov.ru/pr...

Американский писатель Г. Грин в своей книге «Сила и правда» пишет: «Священника, застигнутого за исполнением требы, расстреливали, за крестик сажали в тюрьму. Поднявшихся на защиту своей веры крестьян вешали, расстреливали, запирали в концлагеря.

Организаторами были американизированные дельцы и адвокаты, финансируемые из Штатов, американский атташе давал советы по проведению политики «выжженной земли» и созданию концлагерей (американцы уже имели опыт на Гавайях). Запад не только дал раздавить крестьян, но свободная пресса еще и замолчала всю эту драму так, что о ней мало кто и знает».

Неужели мало нам перенесенных мучений и надо еще представлять нас какими-то выродками в человечестве, хватая для этого факты с потолка?

Другой автор и совсем без фактов, еще откровеннее: «Русский национальный характер выродился. Реанимировать его — значит вновь обречь страну на отставание».

У третьего еще хлеще:

«Статус небытия всей российской жизни, в которой времени не существует».

«Россия должна быть уничтожена. В том смысле, что чары должны быть развеяны. Она вроде и уничтожена, но Кащеево яйцо цело».

И уж совсем срываясь:

«Страна дураков… находится сейчас… в состоянии сволочного общества».

Про русских: «Что же с ними делать? В переучение этого народа на жизнь ради жизни (таков язык подлинника!) поверить трудно. В герметизацию? В рассеивание по свету? В полное истребление? Ни одного правильного ответа». И на том спасибо!

Кажется, что существование русского народа является досадной, раздражающей неприятностью. Доходят до чего-то фантастического!

Помните - в «Литературной газете» было опубликовано письмо известного артиста Театра на Таганке В. Золотухина. Раньше эта газета написала об «омерзительном зрелище», в котором он участвовал, процитировав рядом некие слова «о чистоте крови» (произнесенные в месте, где Золотухин не был).

Актер стал получать письма с обвинением в беспринципности, в том, что он — «враг еврейского народа». Такие же письма вывешивались в театре. За что? Оказывается, за то, что на 60-летнем юбилее Шукшина, у него на родине, Золотухин сказал: «У нас есть живой Шукшин, живущие Астафьев, Распутин, Белов, и мы не дадим перегородить Катунь плотиной!». Не было бы это напечатано в «Литературке», никто бы не поверил!

Та или иная оценка России, русского народа всегда связана с оценкой его культуры, особенно литературы. И здесь аналогичная картина. Например, статья «Прогулки с Пушкиным» Синявского, напечатанные в многотиражном журнале, которая вызвала скандал в эмигрансткой среде за рубежом, а у нас вынесена на всеобщее оскорбление люда русского, в русской же стране, ибо смысл статьи таков: у России не было истории, как и не было литературы.

"Фигура Пушкина так и осталась в нашем сознании — с пистолетом. Маленький Пушкин с большим-большим пистолетом. Штатский, а погромче военного. Генерал. Туз. Пушкин!", - заключает Синявский.

Источник: http://niv.ru/doc/poetics/rus-postmodern-literature/024.htm

Что это: желание ужалить русскую культуру патологическим амбивалентным отношением любовь-ненависть к Пушкину или стремление к известности через скандал? В любом случае - у читателя все равно остается чувство, что нечто болезненное и нечистое соединяется с образом того, кто и до сих пор озаряет светом нашу духовную жизнь.

Синявский пишет: «Вот у Гоголя тоска через несколько строк переходит в богатырство, как у Пушкина — разгулье в тоску. Так они и переливаются, жутко сказать, из пустого в порожнее, из раздолья в запустенье — на всем протяжении русской гордящейся и тоскующей мысли. Пустота, неутолимый наш соблазн, сама блудница вавилонская, раздвигающая ноги на каждом российском распутье».

И дальше отрывок из Блока: «О, Русь моя, жена моя!..». Но ему мало Пушкина, он начинает брызгать помоями на Тургенева, перевирая его строки о великом и могучем русском языке:

«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбе нашей страны невольно спросишь себя: что это за народ, который одновременно истово клянется, что „мать“ — это самое святое слово, и это же слово так прочно соединил в своем великом и могучем языке с грязным ругательством, что и само оно сделалось почти неприличным?»

Наиболее типичная в этом клеветническом и грязном потоке литературы является повесть В. Гроссмана «Все течет». Лет тридцать назад его можно было прочитать только в Самиздате. Теперь же она опубликована и подкреплена публикацией тоже ранее неизвестного яркого романа Гроссмана «Жизнь и судьба», а особенно его колоссальной рекламой.

Схема повести такова: герой, выйдя из лагеря, пытается осознать происшедшее с ним и страной. Виновен Сталин? — нет, он приходит к мысли, что многие отталкивающие черты восходят к Ленину. Значит, Ленин? Нет, герой идет глубже. В конце книги он излагает свое окончательное понимание.

Причина — в «русской душе», «тысячелетней рабе...Развитие Запада оплодотворялось ростом свободы, а развитие России — ростом рабства...Сто лет назад в Россию была занесена с Запада идея свободы, но ее погубило русское «крепостное, рабское начало. Подобно дымящейся от собственной силы царской водке, оно растворило металл и соль человеческого достоинства.

И в других странах иногда торжествовало рабство — но под влиянием русского примера. По-прежнему ли загадочна русская душа? Нет, загадки нет. Да и была ли она? Какая же загадка в рабстве?»

В повести как будто с сочувствием описываются крестьяне, мрущие от голода при коллективизации. Но в конце читатель понимает: это их собственная рабская душа заморила их, да еще насаждала рабство вне их страны.

Такая же концепция глубинного отрицания России и всей ее истории встречается в основном идеологическом произведении национал-социализма — «Миф ХХ века» Розенберга.

Там та же схема русской истории: "Русские — неполноценные, природные рабы. Их государство создали германцы-варяги. Но постепенно растворились, потеряли расовую чистоту. Результат — монгольское завоевание. Второй раз германцы создали русское государство и культуру в послепетровское время, и опять их захлестнула расово-неполноценная стихия".

Концепция Розенберга последовательнее, так как явно формулирует практическую цель: новое завоевание России и германское господство, застрахованное на этот раз от растворения высшей расы неполноценным народом!

Повесть Гроссмана подводит к самому злободневному вопросу, осмыслению революции и последовавшей цепи трагедий. Еще 30 лет назад вопрос казался лишь темой для рассуждений идеологов, теперь же он встает перед каждым. И звучит ответ, уже давно заготовленный, но сейчас внедряемый мощью средств массовой информации: причина в русской традиции, русской истории, русском национальном характере (как у Гроссмана).

Тут Россия предстает даже "злой силой, загубившей западные (марксистские?) идеи (растворила, «как царская водка» по Гроссману). «Идея социализма, пришедшая к нам с Запада, пала на глухую, придавленную вековыми традициями рабства почву.

Россия «дискредитировала сами идеи социализма». Недаром возникший у нас строй называют то «социализмом» (в кавычках), то псевдосоциализмом. Разве вяжется с социализмом тюремная организация производства и жизни, отчуждение, крепостное право в деревне?», - захлёбывается от ненависти Гроссман.

Да почему же не вяжутся? Наш строй до парадоксальных подробностей совпадает с картинами будущего социалистического общества, кто бы их ни рисовал. Даже посылка горожан в деревню на уборочную была предусмотрена — именно так «классики» представляли себе «преодоление противоречия между физическим и умственным трудом».

Конкретнее, причину ищут в мужике. «Идея коллективизации чем-то напоминала хорошо знакомую и близкую коллективность…Предрасположенность добуржуазного крестьянина к коллективному хозяйству…Большинство крестьян примирились с коллективизацией».

Да откуда вы знаете, что они примирились? Только потому, что Рыбаков не захотел описать, как это «примирение» вылилось в тысячи восстаний, усмирявшихся пулеметами?

Среди наших подъяремных философов А. Ципко первым, кажется, отважился напомнить о марксистском фундаменте революции (хотя нам, правда, с другими акцентами твердили об этом десятилетиями).

Он даже как будто полемизирует с предшествующим автором: «модный ныне миф о крестьянском происхождении левацких скачков Сталина, в том числе и коллективизации» —и указывает на тождественность идеологии Сталина, Ленина и других марксистов, вплоть до Маркса".

Но он очень обеспокоен тем, что «волна обновления… связана с основными нашими святынями — с Октябрем, социализмом, марксизмом». В результате по-ципковски - «истоки сталинизма в традициях русского левого радикализма».

Но если Сталин мыслил по Марксу? Тогда в каких традициях истоки марксизма? Недавно тот же автор писал в газете: «Катастрофа, которая произошла в 1917 году, была с энтузиазмом воспринята всем народом».

А забыл уважаемый Ципко про четыре года гражданской войны, Антоновское, Западно-Сибирское, Ижевское, Тульское, Вологодское восстания?

Известный земец С. С. Маслов писал в начале 20-х годов: «Крестьянство борется неустанно и ожесточенно. Страшная расплата за борьбу, выражающаяся в уничтожении артиллерией и истреблении огнем деревень и станиц, в массовых расстрелах, пытках… его не останавливает». О Сибирском восстании: «В сражениях принимали участие дети, женщины, старики».

Но так и остаются русские у всех авторов виновными, народом-преступником: «Неспособность русской нации к пересмотру прошлого и признанию своей вины… Только равноправное экономическое содружество народов и может снять с народа русского подозрение в превосходстве». То есть русские рассматриваются как амнистированный преступник, который еще должен хорошим поведением доказать, что исправился.

Казалось бы, хоть победа в последней войне, купленная даже не поддающимися пересчету жизнями русских и спасшая весь демократический мир, могла бы вызвать снисхождение к русским.

Но нет, легче сменить отношение к Гитлеру: «Россия преподала миру чистые формы тоталитарной власти», а «современная политология даже фашистскую Германию считает не чисто тоталитарным, авторитарно-тоталитарным государством».

Опоздали вы, критики России! Вам бы в 1942 год явиться и объяснить, что идет война тоталитарной власти против всего лишь авторитарно-тоталитарного государства. Нашлась бы заинтересованная аудитория для живой дискуссии — даже во всем мире.

«Реторта рабства»Россия — естественно, должна быть уничтожена, так, чтобы уж не поднялась". Так в первую мировую войну темный авантюрист Парвус-Гельфанд представил немецкому генштабу план бескровной победы над Россией.

Он предлагал, не скупясь финансировать революционеров (большевиков, левых эсеров) и любые группы националистов, чтобы вызвать социальную революцию и распад России на мелкие государства. План и начал успешно исполняться (Брестский мир), но помешало поражение Германии на Западе. Похожие идеи обсуждались и Гитлером.

Но теперь такие планы разрабатываются и пропагандируются у нас. Разбить страну на части по числу народов, то есть на 100 частей, любой территории предоставить суверенитет «кто сколько переварит», как выражался незабвенный Ельцин. Это уже шла речь не о тех или других территориальных изменениях, а о пресечении 1000-летней традиции: о конце истории России.

И это было логично для Ельцина и других русофобов: раз народ, создавший это государство, «раб», раз «Россия должна быть уничтожена», то такой конец — единственный разумный выход.

Все возражения — это «имперское мышление», «имперские амбиции». И вдохновленные такой идеологией, политики раздувают за спиной друг друга сепаратистские страсти как диверсанты, взрывающие дома в тылу врага.

То, что 30 лет назад было идеологическим построением, теперь стало мощной, физической разрушающей силой…

Продолжение следует…


Источник